О, сколько снегу намело,
Как холод сковывает души!
Так трудно сохранить тепло
Среди вселенской этой стужи…

А ты молчишь — и я молчу,
И рвется ниточка живая.
Так нелегко сберечь свечу,
Её ладонью укрывая…

Никогда ничего не вернуть,
Как на солнце не вытравить пятна,
И, в обратный отправившись путь,
Всё равно не вернёшься обратно.

Эта истина очень проста,
И она, точно смерть, непреложна.
Можно в те же вернуться места,
Но вернуться назад невозможно…

Пролетят, накличут грусть гуси-лебеди.
Выйду в поле растворюсь в этом лепете.
В этой боли голоса исчезающих.
В этом лепете леса волчьих-заячьих.

Прозвучали на ветру, шкуры сбросили.
Солнце гаснет по утру, травы с проседью.
Леденеющая Русь, вьюги-замети.
Точно в поле растворюсь в твоей памяти.

Суд над снегом черновым горечь летняя
Точно в сказке: жил да был — вот и нет меня.
Вот и нет меня.

Любящее сердце беззащитно,
Нет ему спасенья от обид.
Собственной беспомощности стыдно.
Сердце, сердце, что ж оно болит!

Чует ли минуты роковые?
Видит ли беду издалека?
Слово, что пробьёт его навылет,
Запросто сорвётся с языка.

Козел, дебил, дегенерат…
Дешевка, сука, пьянь, корова…
Как энергичен, как богат,
Как скор язык на злое слово!
На брань, как на подъем, легки
И, как на лесть, на ругань падки,
Их оставляем, как плевки,
Как липких пальцев отпечатки.

С годами мы не столь проворны —
Радикулит, мигрень, артроз.
Любви все возрасты покорны,
Но ограничен выбор поз.