А Иван шел опять темным лесом… И дороги опять — никакой не было, а была малая звериная тропка. Шел, шел Иван, сел на поваленную лесину и закручинился.
— В душу как вроде удобрения свалили, — грустно сказал он.- Вот же как тяжко! Достанется мне …

Он от души смеялся, когда смуглый длинноволосый клоун с нерусской фамилией выкидывал разные штуки, тревожился, когда молодой паренек в красной рубахе гонял по арене, отгороженной от зрителей высокой клеткой, семь страшных львов, стегал их бичом… Но не ради клоуна и не ради страшных львов ухлопал Чередниченко шесть рублей, нет, не ради львов. Его глубоко взволновала девушка, которая открывала программу.

А были — ворота и высокий забор. На воротах написано:
«Чертям вход воспрещен». В воротах стоял большой стражник с пикой и зорко поглядывал кругом. Кругом же творился некий вялый бедлам — пауза такая после бурного шабаша.

Судя по нашим дорогам, закончилась не зима, а война…

Отпускаю я сцепленье, Нажимаю плавно газ. С мазохистским наслажденьем Еду, тихо матерясь… Оторвать бы руки-ноги И мужицкий инструмент, Кто построил те дороги, Что рассыпались в момент. Не дошло до нас цунами И давно уж нет войны. Так откуда ж эти ямы На дорогах всей страны? Господа Единороссы, Дима, Вова и Рустам! Расскажите, где бабосы На ремонт асфальтных ям? Прозвучит, конечно, резко, Но достало всю страну По весне менять подвеску И платить налог в казну.

Сидишь за рулем и удивляешься — какие тупые пешеходы! Идешь пешком и злишься — какие наглые водители!