я настолько сильно тебя люблю, что меня тошнит от такой любви.
я залезла шеей в твою петлю, так смертельно туго себя обвив.
выключаешь свет и идёшь в кровать. я пришла, в кармане припрятав скотч.
я пришла любить тебя, убивать, твоей кровью спелой раскрасить ночь.
покурю — и всё. на ресницы — дым. безнадёжный грохот в моей груди.
я пришла спасти тебя от беды. под рубашкой греет живот тротил.
я настолько сильно тебя люблю, что врисую полночь в твоё окно.
это очень круто, как лёгкий блюз. нужно просто резко нажать на кно…

у меня сквозняк разгулялся в спальне — первый признак боли и пустоты.
я больна, нелепа, нетривиальна — всё как раз, как очень не любишь ты.
у меня в стихах — про любовь и слёзы, я спокойна, сдержанна, как удав.
это чувство майского коматоза выжигает всю меня /как всегда/.
алкоголь противен. стихи — в камине. у меня ни ужина, ни детей.
я сижу, как бабушка, в палантине и часами думаю в темноте,
что последний шаг оказался — в омут. мне всегда в любви больше всех «везло».
у меня обычно всё по-другому: априори принц должен стать козлом.
мне уже не двадцать, я слишком остро чую ложь и правду на вкус и нюх.
и поэтому я не стираю простынь, где ты спал. я тайно её храню.
я сдаюсь. устало и добровольно. как сдаются лужи в морозы льду.
я люблю тебя. и мне очень больно, что ты был последним в моём аду.

а в глазах у него рассекают закат стрижи, горизонт весь, оплавленный солнцем, сочится в воду.
раскалённое небо стекает на поле ржи и вздыхает земля, ведь предчуствует непогоду.
он берет меня за руку, гладит мою ладонь. посмотри, говорит, как июль зародился в тучах.
я смотрю ему в душу и вижу один огонь, ненарочно прищурившись, будто на всякий случай.
он целует меня — по ключицам и резко вниз, хоть боится случайно обжечься о бледность
кожи.
я пьянею. и после встаю на крутой карниз, лишь бы только не слышать шаги у себя в прихожей.
он уходит на час, а мучаюсь много лет. бью фарфор и топчу его шпилькой /высокой, острой/.
если каждый из нас в тайне держит в шкафу скелет, то моих бы хватило на семь городских погостов.
я люблю его так, что горит подо мной трава. вот откуда случаются летом в степях пожары.
он берет меня за руку. кружится голова. и я больше не помню, как я без него дышала…

если хочешь напиться, то пей самый горький джин. мой рецепт очень прост: не жалей ни себя, ни денег.
этот город завьюженный стал для меня чужим. и тебя он не любит. банально на самом деле.
если хочешь меня — трижды сплюнь, а потом возьми. я покрылась шипами в ту страшную чёрную осень.
не люблю я прелюдий и прочей тупой возни. не смотри мне в глаза. мы с тобою не на допросе.
если хочешь стихов — надорвись, но меня убей. постарайся. ведь чем мне больней, тем точёней строчки.
я боюсь своих рифм. я намного тебя слабей. перфорация сердца составлена из многоточий.
если хочешь жениться — окстись и забудь, как сон. это может закончиться пьяным полётом с крыши.
ты хороший мужчина почти что со всех сторон, только тот, что меня кольцевал, не из списка бывших.
если хочешь покоя — бери чемодан — и в путь. расскажи обо мне собутыльнику-квартиранту.
я любила тебя. только больше не в этом суть. в этой жизни мы все из любимых сердец эмигранты.

крылья, которые вырвали, не отрастают заново. шрамы гноятся, чешутся, пачкают простыню.
ты помолчи, пожалуйста. и не смотри в глаза мои. рот я зашила намертво — слова не пророню.
я не болею с пятницы /пить почему-то бросила/ и от моих ментоловых кашель и хрипотца.
время идёт. возможно я замуж отправлюсь к осени. ведь я найду /уверена!/ детям моим отца.
переборола бешенство. слёз не дождёшься — вытекли, вылились и теперь они — сеть полноводных рек.
не проклинай, пожалуйста, больше моих родителей. просто они не участники в этой твоей игре.
сколько же в нас намешано праведного и странного… сердце возьми. храни его бережно, взаперти.
крылья, которые вырвали, не отрастают заново. может, еще увидимся. ну, а сейчас — лети.

не звони мне больше. я пью таблетки и уже спокойно ночами сплю.
у тебя — шалавы и малолетки. у меня — шампанское и салют.
я тебя не помню. но если только ты мне снишься ласковым и родным,
запиваю память я джином горьким. не хочу ни ужина, ни воды.
на излёте год, как всегда, тяжёлый. не люблю ноябрь. как ни крути.
организм потаскан и пережёван, и саднит царапина на груди.
я не верю людям. хочу собаку, чтоб хоть кто-то предан был просто так,
как всегда верна мне была бумага, как был верен мне за углом кабак.
одиночество — это круто, честно. как вконтакте, можно и плюсануть.
я давно искала под солнцем место и нашла случайно себя саму.
и с самой собой так легко и просто, так надёжно, ровно и хорошо.
ведь никто не может задать вопросов, почему ты, бросил меня, ушёл.
и уже не тянет в разврат и блядство, как с тобой тянуло на это дно.
я люблю работу и постоянство. не звони. мне так хорошо одной.