Понятен Божий гнев и Божий смех,
Божественность любви —
непостижима,
За что любить не избранных, но всех —
Самовлюбленных, мелочных и лживых,
В нужде и без нужды гребущих впрок,
В любой отдаче видящих потерю?..
Но терпит, значит, ждет чего-то Бог,
Во что-то нам неведомое веря…

Когда бы не любовь, не одолеть нам
Тоски разлук и тяготы узлов,
Душою, оглушенной лихолетьем,
Не уловить надежды тихий зов…
Когда бы не любовь, её способность
Откликнуться касанью мотылька,
Глядел бы в чёрный космос мёртвый глобус
Безжизненно века, века, века…

Танцует ветер, и роняет листья
Пронизанная солнцем высота.
Умели б Мы любить так бескорыстно!
Но в сердце то тоска, то маята…
Коль ревности в нем нет и жажды низкой
Все получив, не отдавать взамен,
То все-таки тревога есть за близких,
И вечный страх нежданных перемен.
Как трудно отделить любовь от страсти,
От страха, раздражения, обид…
Одна листва не знает несогласья,
И дерево по листьям не скорбит.

Сердечный трепет разумом губя, туманя разум — бьются две рапиры в одной Душе… Не сотвори кумира, а сотворишь — пеняй же на себя!

как трудно нам порой соединить всё то — что БЫЛО, с тем — что быть МОГЛО…

Теперь молчи. Напрасно не зови.
Лукавых слов твоих уже не надо.
Сжег все дотла огонь моей любви,
И умер сам. И это невозвратно.
Но не печалься — ни слова, ни взгляд
Тебя не упрекнут и не осудят.
В опустошенном до конца сосуде
Не бродит мед, но не таится яд.