10 ноября, 1902 года Александр Блок написал в письме к Любе Менделеевой: «Ты — моё солнце, мое небо, мое Блаженство. Я не могу без Тебя жить ни здесь, ни там. Ты — Первая Моя Тайна и Последняя Моя Надежда. Моя жизнь вся без изъятий принадлежит Тебе с начала и до конца. Играй Ей, если это может быть Тебе забавой. Если мне когда-нибудь удастся что-нибудь совершить и над чем-нибудь запечатлеться, оставь мимолетный след кометы, все будет Твое, от Тебя и к Тебе. Твое Имя здешнее — великолепное, широкое, непостижимое. Но Тебе нет имени. Ты — Звенящая, Великая, Полная, Осана моего сердца бедного, жалкого, ничтожного. Мне дано видеть Тебя Неизреченную».

хочешь, я стану твоим звездочётом?
В зрачок телескопа все звёзды поймаю,
Сведу полнолуние с солнцеворотом,
И даже день встречи с тобой угадаю!
Кометами полночь твою разукрашу,
Укутаю в плащ тишины, чтоб теплее,
Найду среди тысячи звёздочку нашу —
Возьми её в руки, не бойся… смелее!
А хочешь, я стану твоим капитаном?
Ведь ты же не любишь балы и салоны…
Карибским пиратом, морским хулиганом
Я буду топить в твою честь галионы!
И дам островам твоё светлое имя,
Вернув им свободу отменою рабства,
… показать весь текст …

Мой человек умеет видеть звезды,
Но редко мне об этом говорит.
В душе поэт, но больше любит прозу,
Он знает все, хотя простак на вид.
Мой человек порой слегка печален
И прячет взгляд за ширмой облаков,
Тогда встаю я за его плечами,
Целую в бледность трепетных висков.
Мой человек смеется горькой правдой
И держит нараспашку свою грудь,
Он так умеет оказаться рядом,
Когда нет сил ни плакать, ни вздохнуть.
Мой человек так много-много значит,
Так много я могу о нем сказать,
… показать весь текст …

Однажды Маяковский был с Лилей в петроградском кафе «Привал Комедиантов». Уходя, Лиля забыла сумочку, и Маяковский вернулся за ней. Поблизости сидела другая знаменитая женщина тех революционных лет — журналистка Лариса Рейснер. Она печально посмотрела на Маяковского.
— Теперь вы будете таскать эту сумочку всю жизнь, — с иронией сказала она.

— Я, Ларисочка, эту сумочку могу в зубах носить, — ответил Маяковский. — В любви обиды нет.

В приветливом роду кошачьем
Ты был к злодеям сопричтен.
И жил, и умер ты иначе,
Чем божий требует закон.

Мы жили вместе. В розном теле,
Но в глухоте одной тюрьмы.
Мы оба плакать не хотели,
Мурлыкать не умели мы.

Одна сжигала нас тревога.
Бежали в немоте своей,
Поэт — от ближнего и бога,
А кот — от кошек и людей.
… показать весь текст …

Ко мне на профиль заглянул сейчас поэт,
Прошёл размашистой, уверенной походкой!
Букет шикарный, чёрный фрак на нем надет,
Нет, не под «мухою»! Не пьёт ни ром, ни водку!

Сказал серьёзно так, колено преклонив,
Что он влюблен давно, души во мне не чает!
Он в изоляции, как узник замка Иф,
Нас быстро в церкви виртуальной повенчают!

Затем карета будет с тройкой лошадей,
Банкет, шампанское, сольемся в танце бальном!
Потом отпустим в небеса мы голубей…
И будем вместе, навсегда! Но… виртуально.
… показать весь текст …