Каждое поколение уверено, что именно оно призвано переделать мир. Моё, однако, уже знает, что ему этот мир не переделать. Но его задача, быть может, на самом деле ещё величественнее. Она состоит в том, чтобы не дать миру погибнуть.

Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.
абсурд не в человеке и не в мире, но в их совместном присутствии
Абсурдно, что мы рождаемся, и абсурдно, что мы умираем

Люди всё хотели понять, где война — и что в ней гнусного. И вот они замечают, что знают, где она, что она в них самих. Вот она, она здесь, а мы искали ее в синем небе и в равнодушии окружающего мира. Она в страшном одиночестве того, кто сражается, и того, кто остается в тылу, в позорном отчаянии, охватившем всех, в том одичании, которое со временем проступает на лицах. Наступило царствие зверей.
Неизбежно только одно: смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить, можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.

Человек — единственное существо, которое не хочет быть самим собой.

Оправдание абсурдного мира может быть только эстетическим.

Будь я деревом или животным, жизнь обрела бы для меня смысл. Вернее, проблема смысла исчезла бы вовсе, так как я сделался бы частью этого мира. Я был бы этим миром, которому ныне противостою всем моим сознанием.