Иногда думаю:
рай — хорошо, ад — плохо, но это там, на небесах, а если ситуацию перенести на Землю, то в нашей жизни есть и «хорошо» и «плохо», — примерно поровну, а каждый уже сам определяется, где он живет: в «адском раю» или в «райском аду».

Висело небо. Облаков кайма
его расшила словно покрывало.
Висело небо, но пришла зима
и вот оно висевшее упало.

Потухли краски жизни у людей,
не зная почему, но друг для друга
все стали ненавистнее и злей,
и ныне в их сердцах гуляет вьюга.

Что пишем, то и смотрит со страниц:
триумф побед иль горечь поражений,
у бога много всевозможных лиц
и множество зеркал для отражений.
… показать весь текст …

Купалась ночь в поэзии дождя,
я рвал цветы едва разбитых капель,
любовь нас пленных в край свой, уводя,
вела сквозь ноги серебристых цапель.

Какое счастье оставлять следы
и рисовать из них единый слепок,
отображать как нитями воды
сплетаются тела, земля и небо.

И всё во мне и всё, что было в ней,
рождалось вновь и вновь соединялось.
О, музыка пространства, звон ключей
от счастья бытия! Весь мир и малость.

Ты - небо, я - земля. Жена и муж.
Одна любовь и разные знамёна:
я видел солнце в зеркалах из луж,
а ты оно само. О, приземлённый!

Сгущались тучи, в доме был мятеж,
то гром, а то гроза вздымали флаги:
мы в ссоре и хоть плачь, хоть вены режь
осколками тарелок в слёзной влаге.

А после просто падал дождь. Хотя…
не так уж было глупо и нелепо
смотреть на то, как нитями дождя
сплетаются в любви земля и небо.

Казалось мне, что будет так всегда:
дымят округу трубы заводские,
в стекло покорно плавится слюда
и свет хранят витрины городские.

Но, нет. Завод снесли, а чернозём
распахан был фундаментами зданий,
как будто стал до неба водоём
и всё попало в нём на зуб пираний.

Всё стало гнить под властью хищных рыб,
которые друг друга пожирая,
себе и ближним мастерят гробы…
А я ждал сорок лет земного рая.

Мне надо было на последний этаж. Я нажал на кнопку «24». Лифт не хотел ехать. Я еще раз двадцать нажал на кнопку… и попал на небо.