. хоть никакой души, конечно, у человека нет, каждая душа — это вселенная. В этом диалектика. И пока есть хоть одна душа, где наше дело живет и побеждает, это дело не погибнет. Ибо будет существовать целая вселенная, центром которой станет вот это…

У каждого свой звук души…
И иногда слова излишни…

«В душе я, конечно, испытывал омерзение к государству, невнятные, но грозные требования которого заставляли любую, даже на несколько секунд возникающую группу людей старательно подражать самому похабному из ее членов, — но, поняв, что мира и свободы на земле не достичь, духом я устремился ввысь, и все, чего потребовал выбранный мною путь, уже не вступало ни в какие противоречия с моей совестью.»

— Однажды… я увидел огромный взрыв, с которого все началось. Мне стало очень грустно. Я понял, что видел ту самую смерть Бога, которую тайком оплакивает столько монастырских философов и поэтов. Ведь то, что взорвалось, не может существовать одновременно с получившейся из взрыва вселенной… Мы все просто осколки этого взрыва…

Любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души, и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, мы всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в весёлую беззаботность. Только потом, когда выясняется, что никто другой в мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали.

Я на море хочу, но работа, дела, Север в душу вцепился и держит, а мне снится тот дом, рядом вишня цвела, этот сон и отрада и стержень, собираю в кармашки по горстке тепло, я приеду, дождись меня, море, я здесь сникну, бесспорно, но мне повезло, есть друзья, и напишут мне вскоре «приезжай, заждались, сколько можно тянуть, море ласково примет в объятья» и забросив дела, соберусь в дальний путь, захватив с собой летние платья.