Человеческое «Я» соткано из лоскутов: из… – Ольга Караванова
Вечер пятницы в супермаркете — это всегда месса по несбывшемуся. Люди бродят между стеллажами, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту пакетами с замороженной пиццей, чем-то полезным и вкусненьким.
Очередь на кассе двигалась медленно, как ледник. Перед мной стояла молодая женщина с маленьким мальчиком лет пяти. Малыш устал, капризничал и пытался дотянуться до ярких пачек с мармеладными червяками. — Хватит ныть! — вдруг резко, как выстрел, бросила мать. И в ее голосе было столько холодной, вибрирующей жестокости, что кассирша втянула голову в плечи. — Еще одно слово, и ты вообще ничего в этой жизни не получишь. Ты меня понял?
Мальчик мгновенно затих, его личико словно окаменело и покрылось невидимой глазурью. Но самое удивительное произошло через секунду: малыш выпрямил спину, засунул руки в карманы и посмотрел на мир точно таким же холодным, пренебрежительным взглядом, каким только что смотрела на него мать. Ужас перед ее карающей фигурой был так велик, что маленькое «Я» не смогло его переварить и выбрало … «проглотить». Пройдут годы, и этот мальчик вырастет в мужчину, который будет уничтожать своих близких таким же ледяным тоном, даже не понимая, что внутри него до сих пор говорит его мать, чьи доспехи он когда-то надел.
Анна Фрейд в 1936 году писала, что когда ребенок сталкивается с огромной, пугающей силой — авторитарным родителем или жестоким захватчиком — ужас беспомощности становится невыносимым, его психика совершает сальто: она сливается с источником угрозы. Ребенок перенимает жесткий голос родителя и взращивает внутри карающее «Сверх-Я» (наше внутреннее «надо» и «должен»), чтобы больше не бояться внешнего наказания. Это как вирус, который проникает в клетку и перепрограммирует ее код. Теперь внешняя фигура, которая кричала или наказывала, живет внутри в виде жесткого цензора, опережая удар извне. Нападая на самого себя («Я глупый», «Я ни на что не способен»), «Я» парадоксальным образом чувствует себя в безопасности: ведь если палач теперь сидит во мне, значит, я контролирую ситуацию. Да?
Человеческая психика строит свои убежища из обломков чужих личностей на пересечении чужих теней. Если говорить простым языком, идентификация — это процесс, в котором мы, сами того не замечая, «проглатываем» черты других людей, чтобы справиться с болью, страхом или пустотой. Мы заимствуем чужую силу, чужую нежность или чужую жестокость, как берут в прокат карнавальные костюмы. И лишь когда наши дети надевают их на себя, мы наконец узнаём, чьё лицо пряталось под маской все эти годы…
Психолог, влюбленный в психоанализ