Грамматика — скелет языка, канцелярит — его чучело.

У языка любви грамматика простая.

Звонит мне приятель.
— Ашот джан, привет!
— Привет, Вардан джан! Как дела?
— Всё нормально. Вот, думаю, позвоню тебе, спрошу кое-что.
— Давай.
— У тебя с русским языком ведь нормально?
— Ничего, пока не жалуюсь.
— Это я к тому, что если не очень, я Тиграну позвоню.
— Давай с меня начнём.
— Ну хорошо. Ты ведь помнишь, моя Рузанна вазы глиняные лепит, кувшины всякие.
— Конечно, помню.
— Так вот, мы тут с ней поспорили, как будет во множественном числе «дно кувшина». Она говорит, что «дны кувшинов», а я считаю, что «днища кувшинов». Кто из нас прав?
— Никто. Правильно: «донья кувшинов».
— Ашот джан, извини, но у тебя с русским ещё хуже, чем у нас. Давай я лучше Тиграну позвоню.

Скрещивание физики с грамматикой привело бы к отрицательно заряженным частицам «не» и «ни».

Семь раз смерь взглядом, один раз срежь языком.

У жены несколько дней сильно болела нога. Пошли к врачу. Тот отправил на ультразвуковое исследование. Через десять минут ответ был готов. Жена взяла в руки справку УЗИ-диагноста, стала читать и побледнела. Однако ещё через две секунды облегчённо вздохнула. Смеясь, дала мне почитать заключение врача. Там было: «Нарушения проходимости артерий нижних конечностей, глубоких и поверхностных вен не выявлено».