Время идёт иначе, когда перестаёшь торопиться...

Дверь приоткрылась, и из темноты пахнуло не пылью и запустением, а тёплым деревом, сушёными травами и чем-то ещё — чем-то, что Missus Lisabet не могла назвать, но что сразу отозвалось в груди знакомым, почти детским чувством: «я дома».
На пороге стояла женщина в шляпе, силуэт которой мелькнул в окне. Она не удивилась, будто ждала именно этой гостьи.
-А, это ты, — сказала она спокойно.
-Проходи, грейся. Тут у нас свои правила, но главное из них простое: если пришёл — значит, тебе сюда и надо.
Missus Lisabet переступила порог, и дверь за ней закрылась сама, тихо и надёжно, отрезая ветер, и странные тени.
В этот момент она вдруг поняла: возможно, в этом районе дороги назад и правда не бывает — но не потому, что тебя запирают, а потому, что, когда находишь место, где тебя ждут, возвращаться уже не хочется.
В комнате было тепло. На столе стояла чашка, от которой поднимался лёгкий пар, и рядом — тарелка с куском пирога, ещё чуть тёплым, с золотистой корочкой. Женщина села напротив, сложила руки и посмотрела на Missus Lisabet так, что в этом взгляде не было ни любопытства, ни жалости — только тихое понимание.
 — Ты, наверное, хочешь знать, как отсюда выбраться, — сказала она негромко.
Missus Lisabet кивнула, но тут же добавила:
 — Но… можно сначала просто посидеть? Совсем чуть-чуть. Пока пирог не остыл.
Женщина улыбнулась — не широко, а так, как улыбаются, когда видят, что человек наконец-то перестал спешить.
 — Можно, — сказала она.
-Тут время идёт иначе, помнишь? У нас есть столько минут, сколько нужно. А дорога никуда не денется. Иногда она даже сама приходит к тем, кто не торопится.
И Missus Lisabet сняла очки, протёрла их краем шарфа и впервые за этот странный день почувствовала, как напряжение медленно, по капле, уходит. Она взяла чашку, вдохнула аромат — и поняла, что, возможно, самое важное в таких местах — не найти путь назад, а позволить себе остановиться там, где тебя просто принимают.

Доброта- это чувство, которое придаёт смысл жизни. Когда мы проявляем доброту, мы не только делаем счастливыми других, но и сами наполняем свои сердца радостью.

Темной ночью в тёмной комнате темно,
И вокруг царит тишина, на уши давит она.
Вот послышался слабый скрип половицы,
И за окном — отдалённый вой ветра.
Глаза привыкли к темноте кромешной,
Но чуткий слух поймал далекий стук.
То дождь ли бьёт по стеклам, так неспешно,
Иль это шорох чьих-то скользких рук?
Внезапно вспыхнул свет, лишь на мгновенье,
И силуэт застыл на полутьме.
Безмолвный крик, и в сердце жуткое волненье,
Зовет на помощь, но как будто бы во сне.
А стук всё ближе, настойчивей и звонче,
Сбивая ритм привычный тишины.
… показать весь текст …

Угасла страсть, как пламя от костра,
Оставив угольки воспоминаний.
Ушла былая бурная игра,
И пылких клятв безумных обещанья.

Утихли бури, штормы отшумели,
И берег стал надежным, как гранит.
Мы бурных чувств сполна уже хлебнули,
Нас тихий свет любви теперь манит.

Пусть нет огня, но есть тепло и вера,
В поддержку, в дружбу крепкую навек.
Угасла страсть… Но что теперь потеря?
Нас ждёт любовь, что выше прежних лет.

Missus Lisabet вернулась из кофейни, открыла дверь, включила в прихожей свет и увидела тот самый шарф который искала, он висел на спинке стула, как ни в чем небывало словно и не исчезл никуда…
И замерла.
Только вот она точно помнила: уходя в кафе, она его не нашла, его не было нигде, и ушла без шарфа…
Она подошла ближе, протянула руку, коснулась шерсти — мягкой, чуть колючей, настоящей. Не мираж. Не игра света. Шарф был здесь.
«Может, всё-таки он тут и висел, просто я его не заметила?» — прон…
… показать весь текст …