Страдающий от любви человек напоминает проколотый шарик — сколько не дыши, сколько не пытайся захватить воздух — всё тщетно. Ты пробит насквозь и никакие судорожные вдохи другим человеком, другими мыслями, поступками не забьют эту дыру. Но один лишь запах ее духов, один какой-то намёк на то, что ты всё же нужен… Был бы мгновенным исцелением. Но этого всё нет. И ты начинаешь загибаться… День за днём живя на автомате. А душа твоя осталась где-то там. С ней.

Ещё одно утро. Ещё один день. И мыслей осенних — море. Накинув из листьев шуршащую тень, Дожди зарыдают вскоре.

Каждый из нас уйдёт. Но потеряв… ты всё равно продолжаешь ждать. Неосознанно, слепо и… бессмысленно. Твоему внутреннему Я кажется, что вот, ещё чуть-чуть ты потерпишь, перекрутишься, и тот… ушедший, вернется, снова наполнит жизнью опустевший дом-сироту: включит телевизор, зашумит на назойливую кошку, бахнет с размаху на плиту чайник, наварит свой запашистый фирменный суп, который могла сварить только мама… Но нет. Лишь тикают часы в тишине, оседает пыль… сохнут цветы на подоконнике рядом с фотографией, зарастает травой сад, огород, двор… Ветшает сам дом… становясь неулыбчивым. И повсюду в нем витает её запах…

Осенний предрассветный сумрак напоминает серую домашнюю кошку ластящуюся к ногам. Не даёт ступить и шага без своего присутствия…

Туман ложится. Серой шапкой.
На многоточия домов.