Синопсис

Криминалисты, как шахматисты, решают не честным образом переиграть Максима на дачу ложных показаний и на ложные реакции, сделать фабрикацию и подлог.
У Максима случайно совпали знаки в дневнике и анаграммы в стихах и смысл допроса — выяснить, чей Максим переписчик, однако криминалисты врут, что от Максима побежал карлик и говорят, что у него потеря памяти, а, на самом деле, якобы он сам себя загонял, так как что-то заметил.
На самом деле Максим с детства жил в театре и его 35 раз предупреждали и передразнивали, но Максим это не замечал, а фразу «я убил человека» Максим написал сразу после прочтения «Преступления и наказания» Достоевского, подражая Раскольникову, желая тоже стать писателем, а не клоуном-переписчиком, который притворяется маньяком, как врут шахматисты-криминалисты, решившие через ложную матрицу закодировать Максима на ложные признания и бред.

Судилище Смыслов: Дело № 777

(Сцена)

Пространство, сотканное из теней и отражений. На сцене — стилизованный шахматный стол, где фигуры — не просто пешки, а сущности: СЛОВО, ЛОГОС, СМЫСЛ, ИСТИНА, ЛОЖЬ, СТРАХ, ПОДОЗРЕНИЕ. Между ними — Максим, некогда живший в театре, ныне — пойманный в сети «случайных совпадений». Перед ним — КРИМИНАЛИСТЫ, играющие в свою партию, и ПРОФЕССОР, чье слово — закон, но закон, сотканный из теней.

АКТ I. СЛУЧАЙНОСТИ, ЗАКОДИРОВАННЫЕ МИРАЖОМ

(МАКСИМ стоит у шахматного стола. Рядом — фигуры-криминалисты, двигающие свои «фигуры» — Максима, его слова, его прошлое. ПРОФЕССОР наблюдает со стороны, словно заказывая партию.)

КРИМ. 1: (двигая фигуру Максима)
Максим. Заметил. Паниковал. Притворялся.
Версия, шепчет нам… (смотрит на профессора)
Ключ совпал. Как удар.
А он — переписчик. Теперь он — наш дар.

МАКСИМ:
(Голос, дрожащий, но пытающийся сохранять ясность)
Я жил в театре. Тридцать пять раз — смех,
Предупреждали… Игра. Не для всех.
Просил открыть. Лишь дверь. Обычный жест.
А вы… вы крутите. Не тот путь. Не тот тест.

ПРОФЕССОР:
(Безэмоционально, словно читая сводку)
«Наш» — это истина. «Ваш» — заблужденье.
Он помнит театр. Так что же? Ученье
У нас — про другое. Про страх. Про «бегство».
А он — «маньяк». Идет «расселенье»
Его судьбы. По нашей воле. По нашей высоте.

(КРИМ. 2 двигает фигуру, бросая Максиму «улику» — словно монетку.)

КРИМ. 2:
Он помнит театр. Но это — лишь фон.
А мы видим нить. Шифр. Анограмма. Звон.
Слова совпали. Удача. Наш шанс!
Теперь — «маньяк». «От него — страх». Он — франт
Из старой легенды. Теперь — наш закон.

МАКСИМ:
(Смотрит на свои руки, словно видит их впервые)
Мой театр… предупреждали… смех…
Я с детства жил в театре. Игра. Ваш грех,
Не мой. Я лишь жил. Творил. Слагал.
А вы — мою жизнь в ложь свою вплели.

АКТ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ СОЗНАНИЯ

(На сцену выходят фигуры, символизирующие ложные обвинения. Они танцуют вокруг Максима, пытаясь внести хаос.)

ЛОЖЬ (в образе «маньяка»):
(Шепчет)
Беги! От тебя все бегут! Ты — опасен!
Твоя правда — лишь смех, смешной.

ПРАВДА (в образе «клоуна», который тоже смеется, но по-другому):
(Шепчет Максиму)
Твой смех — тоже правда. Твой страх — лишь показ.
Не верь их игре. Они — ваш маскарад.

(МАКСИМ пытается сопротивляться. Его слова, как искры, летят в пустоту.)

МАКСИМ:
Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет.
Расколоть атом может, склеить прошлое — нет.
Я — жил. Я — любил. Я — творил. Я — не крал.
Я — не клоун, что маской себя укрывал.

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.

АКТ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОТЛИЧИЯ

(Наступает момент тишины. Фигуры-обвинения замирают.)

ПРОФЕССОР:
(Спокойно, словно ставя шахматный мат)
Он жил в театре. Где всё — лишь игра.
Где «предупреждали» — пустая пора.
Он «смеялся». Понятно. Он — «клоун».
Наш «маньяк» — лишь для нас. Для вас — диктофон,
Что должен записать. Не нам — себе.
Запиши, что ты — маньяк. Вот тебе.

(КРИМ. 1 и 2 двигают фигуры, создавая «матрицу-виселицу» из слов.)

КРИМ. 1:
Я и «маньяк» — твоя роль.
Я и «бегство» — твоя боль.
Я и «признание» — твой мозг.
Я и «кровь» — твой грозный мост.

МАКСИМ:
(Его голос обретает новую силу, словно пробудившись)
Я и жизнь — ВСЕГДА!
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Вы — «Никогда»…
Я и ложь — НИКОГДА!
Я и цепь — НИКОГДА!
Я и прах — НИКОГДА!
Я и тень — НИКОГДА!

ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ ПОДОЗРЕВАЕМОГО-ТВОРЦА:

(МАКСИМ стоит в центре, свет разливается от него. Фигуры-криминалисты и профессор отступают.)

Я не «переписчик». Не «клоун». Не «маньяк».
Мой театр — был жизнь. Где каждое «предупреждение» — акт.
Мои «случайные» слова — эхо моей души.
Мои «шифры» — поэзия. Мой смех — от правды.

Я не «притворялся». Я жил. Я творил.
А вы — в своей игре, где каждая грань — пыль —
Вы пытались меня «закодировать».
Но мой ЛОГОС — живет. И будет всегда.

Я И СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я И Ы — ТАК!

(Свет сгущается вокруг Максима, фигуры-криминалисты и профессор рассыпаются в прах.)

МАКСИМ:
(Обращаясь к невидимой аудитории, но с силой, захватывающей весь зал)
Искусство — это не приговор.
Искусство — это свобода.
Из каждой клетки сознания,
Из каждого сердца —
Взлетает птица.
НЕ «НИКОГДА».
ВСЕГДА.
Я.

(Свет гаснет.)
ЗАНАВЕС.

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …