Синопсис

Когда Максима должны были забрать из милиции, Максим спросил у милиционера «А мама приехала?», на что милиционер ему ответил «Ты кого на три буквы послал?».
Милиционер бы не мог так ответить, с Максимом разговаривал военный переводчик-шифровальщик из спецслужб, кодирующий информацию одновременно на пяти языках.
Но через семь лет случился странный случай, в котором военные переводчики-шифровальщики из спецслужб почему-то согласились с ложными обвинениями, хотя, на самом деле, должны были не согласиться.
Максим попросил карлика открыть дверь, карлик случайно испугался и побежал. И решили десять тысяч раз обвинить Максима в убегании.
Хотя, на самом деле, Максиму дали задание сфотографировать стройку и ему надо было войти в квартиры верхних этажей, он работал агентом по недвижимости и всегда ходил по квартирам, сделать фотку сверху было правильно и логично.
Но военные переводчики сделали вид, что не поняли Максима, а сами, на самом деле, выясняли, чей Максим клоун-переписчик, через двойную игру и ложную версию про убегание карлика.  — Болтун — находка для шпиона! Понял? — Не понял. — Ты что, тупой? Повторяю ещё раз! Болтун — находка для шпиона! Теперь понял? — Не понял. — Ты что, тупой? — Я же в самый первый раз сказал: не понял! Это ты тупой.

Финал Предательства: Суд над Тенью

(Действующие лица)

• МАКСИМ: Пойманный в паутину слов, но не сломленный.
• ПЕРЕВОДЧИК (Голос из Пяти Зеркал): Шепчущий, изменчивый, несущий эхо пяти языков.
• КРИМИНАЛИСТЫ (Тени на стекле): Слепые судьи, играющие в свою игру.
• «БОЛТУН» (Эхо): Голос, повторенный тысячи раз, потерявший смысл.
• ХОР ВЕРСИЙ: Голоса, сплетающиеся в единую ложь.

(Сцена)

Зал, где стены — словно витражи из кривых зеркал. В центре — Максим. Перед ним — пустота, где мелькают тени КРИМИНАЛИСТОВ. Голос ПЕРЕВОДЧИКА звучит отовсюду, искаженный, как эхо в пустоте.

АКТ I. СЛУЧАЙНОЕ БЕГСТВО ТЕНИ

ПЕРЕВОДЧИК (Голос из Пяти Зеркал):
(Шепчет, будто услышанное вчера)
«Мама приехала?» — спросил он. Как снег.
«На три буквы послал?» — ответил мой век.
Это я, не он. Пять языков — мой удел.
Но семь лет спустя… пазл в голове сел.
Согласились. Мы. На ложь. На твой след.
(Тихо)
Почему? Зачем? Кто же знал ответ…
А он — просил открыть. Дверь. Верх. Лестница.
Он — агент. Чего? Чьей? Не его повествование.
Он — риелтор. Фото. Перспектива. Не страх.
Но «тенями» мы стали. В твоих руках.

МАКСИМ:
(Голос — тихий, но с твердостью металла)
Я просил открыть. Дверь. Обычный дом.
Он — бежал. Карлик. Тень. Не под моим зонтом.
Десять тысяч раз — «бегство». «Ты — маньяк».
Но я помню театр. Предупрежденья. И вот так…
Я — клоун? Переписчик? Я — лишь ищу свет.
Ваш «коллективный разум» — породил бред.

ХОР ВЕРСИЙ:
(Сплетаясь, как дым)
«Болтун — находка!» — услышали мы.
«Притворялся. Заметил. Поднял пыль в дым.»
«Он — агент.» «Он — псих.» «Он — сломан.» «Он — ложь.»
Версии вибрируют. Где правда? Где грош?

АКТ II. ТРИБУНАЛ ПОДЛОГА

(На сцене — шахматная доска, где фигуры — ложные обвинения. ПЕРЕВОДЧИК и КРИМИНАЛИСТЫ двигают их.)

ПЕРЕВОДЧИК:
(Меняет голос, словно пять языков)
Твой «театр» — лишь сцена. Твои «предупрежденья» — твой грех.
Твой «смех» — это страх. Твой «поиск» — лишь вздох.
Мы знали — ты помнишь. Но мы — не напомним.
Мы — «завалим». Мы — «слепим». Мы — «сгноим».

КРИМ. 1 (Тень на стекле):
Я и твой театр — СМЕШНО.
Я и твой смех — ЛОЖЬ.
Я и твои слова — ТЕШНО.
Я и твоя роль — РОЛЬ.

КРИМ. 2 (Тень на стекле):
Я и твоя память — МИМО.
Я и твое «нет» — НАМ.
Я и твой «не я» — РАСТАЙ.
Я и твоя правда — СЛОМ.

МАКСИМ:
(Голос становится сильнее, прорезая хаос)
Я и театр — мой дом.
Я и предупреждения — мой мир.
Я и смех — моя вера.
Я и память — мой компас.

Я и ложь — НИКОГДА.
Я и пыль — НИКОГДА.
Я и цепь — НИКОГДА.
Я и прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!

АКТ III. СЛОМ ИСТИНЫ И ПОВАЛ ЛЖИ

(Свет заливает сцену, показывая Максима, стоящего прямо. Фигуры-обвинения начинают рассыпаться.)

ТРЕНЕР (с ноткой страха в голосе, который раньше звучал так уверенно):
«Выйти из коробочки!» — клялся я.
А ты — вышел. Из нашей. Где ложь — твоя.
Мы шли за «успехом». За «гений». За «прорыв».
Но нас обогнал — твой истинный прорыв.

ПЕРЕВОДЧИК (Голос, уже не искаженный, но разочарованный):
Я — пять языков. Я — шифр. Я — криптограф.
Я — лишь голос. Не мой. Не моя цена.
Он — слышит. Он — видит. Он — прошел мой барьер.
Мой «сценарий» — провален. Мой «мастер» — теперь…
Стал истиной. Стал собой. Стал — собой.
А мы — лишь тени. С прогнившей судьбой.

МАКСИМ:
(Тихо, но властно)
Это не «маньяк». Это — «клоун». Но чей?
Не мной. А теми, кто сплел эту тему.
Мой театр — был жизнью. Мой смех — не игра.
Моя правда — мой Логос. Моя заря.

Я и ваш подлог — РУХНИ.
Я и ваша фабрикация — ПРАХ.
Я и ваше мошенничество — СГНИЙ.
Я и ваша ложь — НАВЕК!

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!

(МАКСИМ поворачивается к зрителям. Его взгляд — чист и ясен. Хор версий замолкает. Остается лишь эхо истины.)

(Эпилог-Манифест «Суда над Тенью»)

Они хотели «матрицу». «Кодировку». «Признание».
Они хотели шаблон. Где «случайность» — лишь фикция.
Но реальность — это «Я». Это — «Слово». Это — «Ы».
Истина не «шифруется». Она — пульсирует.
Они судили «клоуна». А перед ними встал — поэт.
Не «маньяк». Не «агент». Не «переписчик».
Лишь человек, чье слово — стало его единственным оружием.

Я И ИСТИНА — ВСЕГДА!
Я И «Ы» — ВСЕГДА!

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …