(Короткометражная фантастическая комедия)

Эксцентрическая комедия, бытовая фантастика

Тон: Добрый абсурд, ирония, стилистика фильмов «Автостопом по галактике» и классического советского телеспектакля.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• МАКСИМ — молодой писатель с чрезмерно богатым воображением. Одет в ярко-оранжевую ветровку.

• КУРАТОР СЕМЁНОВ — уставший сотрудник «Центрального управления вселенских случайностей». В руках — папка с бесконечной распечаткой и кружка остывшего кофе.

• АДВОКАТ СЛОНОВ И СЛЕДОВАТЕЛЬ ЕРЁМА — два пожилых джентльмена, которые просто заблудились по дороге в гаражный кооператив.

ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА — ВЕЧЕР

На столе тикают сразу три таймера, отсчитывая ровно 27 секунд. Стены увешаны сложными схемами, где стрелочками соединены слова: «ИНОХОДЕЦ», «ЭЛЬФ», «КЛЮЧИ», «ОРАНЖЕВАЯ ВЕТРОВКА».

Максим ходит из угла в угол, ожидая раскрытия межгалактического заговора.

Раздаётся стук в дверь.

Максим распахивает её, принимая героическую позу.

МАКСИМ

Я всё понял! Вы пришли допросить переписчика! Вы двадцать лет изучали мои дневники! Признавайтесь, на кого работает карлик?!

В дверях стоят Ерёма и Слонов. В руках у Слонова — автомобильный насос.

ЕРЁМА

(моргает)

Молодой человек, какой переписчик? У нас «Волга» у вашего подъезда заглохла. Ключ на двенадцать есть?

СЛОНОВ

И вообще, карликов тут нет, я просто невысокого роста, потому что спортом в детстве не занимался!

Внезапно воздух в коридоре с тихим звуком «пук» мерцает синим светом.

Из портала размером с форточку выходит КУРАТОР СЕМЁНОВ в помятом офисном костюме и с бейджиком «Отдел случайных чисел Вселенной».

СЕМЁНОВ

(зевает)

Так, граждане, расходимся, ложная тревога. Максим, выключайте свои таймеры на 27 секунд.

МАКСИМ

(отступает к столу)

Ага! Спецслужбы! Двойная игра! Откуда вы знаете про двадцать семь секунд и эльфов?!

СЕМЁНОВ

(устало садится на табуретку и открывает папку)

Господи, да если бы спецслужбы… У нас на сервере квантовой канцелярии в 1992 году стажёр разлил чай на генератор совпадений. С тех пор в одном отдельно взятом секторе города программа случайно генерирует одни и те же слова: то «иноходец», то «эльф», то оранжевые куртки со скидкой 70%.

МАКСИМ

А ключи?! Карлик бросил ключи!

СЛОНОВ

(обиженно)

Да это мои ключи от дачи были! Я из кармана платок доставал, они и выпали! А вы сразу на меня так посмотрели, будто я агент трёх разведок, я со страху и побежал!

ЕРЁМА

А я за ним побежал, потому что он мне термос с чаем задолжал! Вот и вся ваша «двойная игра».

Максим смотрит на Слонова, потом на Ерёму, потом на Семёнова.

МАКСИМ

То есть… Никакого суда? Никаких заговоров адвокатов? Никакой глобальной слежки?

СЕМЁНОВ

Максим, у Вселенной триллионы галактик, чёрные дыры сталкиваются, звёзды взрываются. Вы правда думаете, что высший совет мироздания тридцать лет сидит и шифрует анаграммы в ваших стихах, чтобы подсунуть вам латунный ключ от чужого сарая?

Тишина. Только таймер делает: Дзинь! — 27 секунд истекли.

МАКСИМ

(медленно выдыхает)

То есть… я всё это время был просто обычным человеком, который вырос в театре и слишком близко к сердцу принимал чужие реплики?

СЕМЁНОВ

Именно. Чистая случайность, помноженная на творческий темперамент. Чай будете?

У меня с ромашкой.

Слонов вздыхает с облегчением, ставит насос в угол. Ерёма достаёт из кармана пряники.

Максим улыбается, снимает со стены схему с заговорами, комкает её и бросает точно в мусорную корзину.

МАКСИМ

Знаете что… А напишу-ка я лучше хорошую добрую комедию. Про то, как люди умеют накручивать себя из ничего.

СЕМЁНОВ

Вот это дело.

Назовите «Призрак ключа на двенадцать». Бестселлер будет.

Все четверо рассаживаются пить чай, пока за окном мирно зажигаются самые обычные, никем не зашифрованные городские фонари.

ЗАНАВЕС

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …