Дед Салим был худым и обычным, носил пальто. С телевизором спорил. Такой поселковый дед.
Днём копался в земле, вечерами играл в лото. Если рыбу ловил — по колено стоял в воде. Мужики навещали. Поржать, оценить улов. Дед Салим улыбался, платком вытирая плешь. А жена у Салима любила готовить плов. Настоящий, ферганский, с приправами. Ум отъешь.
Жизнь текла чередом, растворяясь в простых делах.
Дед Салим и жене не признался, ядрёна вошь, что, когда воевал, то к нему приходил Аллах, хотя кто их, богов, разберёт. Но вообще похож. Или может, к Салиму пришёл христианский Бог, или, может, буддистский. Бог просто сказал: Салим, подивись — вот подсолнух, репейник, чертополох. Вон он я, горемыка, бессмертен, неопалим. Вот он ты, раскрасавец, орёл, из себя герой. Да забудь ты про небо, мы тоже живём с людьми. Как фашистов побьёте, женись, Салим, дом построй. Про меня не рассказывай. Бусину в дар прими.
Принял дар. Пробирался потом сквозь огонь и дым. Были вдовы печальны, а дети у них малы. С украинского фронта вернулся Салим седым, хотя раньше была шевелюра черней смолы. Гуталина черней, даже сажи печной черней. В школу звали его — как же, гордость своей страны. Никому никогда не рассказывал о войне. Обженился на русской, для Бога-то все равны.
И про Бога Салим не рассказывал никому. Для чего? Не поверят, зазря языком молоть. Дед Салим виртуозно умел выбирать хурму, и арбузы, и дыни — умасливать чтобы плоть. Дед Салим, на морщины богат, не богат казной, был почти невесом. Не вздыхала под ним скамья. Улыбался Салим: мой-то Бог — говорил, — со мной. А на шее обычная бусина, как и я. Что война? Невозможное горе, горнило, жесть. То ли дело в лесу — сыроежка, опёнок, хвощ. Дед Салим был рукастым, поджарым. И был, и есть. С кухни кличет Салима жена — остывает борщ. Дед Салим отпускает котенка — беги, играй, кот пугливый, худой, как у деда внутри ребро.
А когда Салим смотрит сквозь бусину — видит рай, прямо чистое золото, чистое серебро. Если снится Салиму война — он озноб и крик. Если он обнимает жену — абрикос и мёд.
Если к Богу, неважно какому, придёт старик, он ему его мелкую бусину и вернёт.
