Экзистенциальный сюрреалистический триллер, авангардный нуар

Главный девиз: «Не дай Ерёме гнать кривой рефрейминг!»

СЦЕНА 1. INT. КОМНАТА МАКСИМА — НОЧЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Человек против собственного двойника. Рождение текста из духа отрицания.

Комната зажата высокими книжными стеллажами. На столе — том «Преступления и наказания» Достоевского рядом с «Так говорил Заратустра» Ницше.

На стене с тяжелым, метрономическим стуком тикают старинные часы. Каждая секунда — как удары топора над бездной.

МАКСИМ (22) — студент Литературного института с горящим взглядом мыслителя — дочитывает последнюю страницу. С глухим звуком он закрывает книгу и кладёт её на полку.

Максим медленно подходит к настенному ЗЕРКАЛУ. Вглядывается в глубокую тьму отражения.

МАКСИМ

(встраивая голос в тишину)

Тварь я дрожащая, или право имею?!

СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ:

Отражение в зеркале не повторяет его движение. Оно замирает, нагло подмигивает Максиму и начинает корчить жутковатые, комические рожицы!

Максим не пугается. В его глазах вспыхивает победный Ницшеанский смех. Он встаёт перед зеркалом и начинает с азартом корчить рожицы в ответ — надувает щёки, суживает глаза, срывает фальшивую серьёзность мира.

Максим подходит к столу, макает перо в густые чёрные чернила и выводит на листе первую строку:

Я убил человека.

МАКСИМ (CONT'D)

(обращаясь к отражению)

Достоевский не умеет писать! Я напишу роман глубже, актуальнее и свободнее! В школах будут изучать моего, нового Раскольникова!

ЗЕРКАЛО: Отражение всматривается в строку «Я убил человека», роняет челюсть от изумления и начинает с уважением корчить рожицы. Максим корчит рожицы в ответ.


СЦЕНА 2. INT. КАБИНЕТ СЛЕДОВАТЕЛЯ ЕРЁМЫ — НОЧЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Битва за интерпретацию. Системная попытка исказить чистый смысл произведения.

Тёмный кабинет, залитый зеленоватым светом ламп.

СЛЕДОВАТЕЛЬ ЕРЁМА (50) — человек с кривым пенсне на носу и холодным, догматическим взглядом — держит в руках копию листа Максима.

За его спиной стоят два АГЕНТА в строгих костюмах.

ЕРЁМА

(ударяя кулаком по столу)

Этот студент написал: «Я убил человека»! Он думает, что это литература?! Мы применим к нему наш фирменный кривой рефрейминг!

АГЕНТ 1

Но, Ерёма Иванович, у него нет оружия, нет жертвы, он просто рос в театре и снимает фильм, где все корчат рожицы…

ЕРЁМА

(перебивая, с демоническим прищуром)

Замолчать! Сделать кривой рефрейминг! Выдать его художественную строку за явочную с повинной! Выдать его прогулки за охоту на девушек! Выдать его фотосъёмку за шпионаж! Не дай слову остаться чистым — переверни его смысл!

СЦЕНА 3. INT./EXT. МЕТРО И ВЫХОД НА ПЛОЩАДЬ — ДЕНЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Игра невинности против саспенса слежки.

Грохот вагона метро. В поезде Максим стоит напротив ДЕВУШКИ 1.

Максим подмигивает ей, надувает щёчки и опускает взгляд вниз.

САСПЕНС В СТИЛЕ ХИЧКОКА:

Крупный план обуви. Носок изящного туфля девушки поворачивается и указывает прямо на Максима.
МАКСИМ

(про себя)

Носок смотрит на меня… Значит, можно включить её в мой фильм!

EXT. ПЛОЩАДЬ У МЕТРО — CONTINUOUS

Максим выходит за девушкой на улицу. Подходит с открытой улыбкой:

МАКСИМ

Девушка, а вы не могли бы надуть щёчки для моего пранк-фильма?

ДЕВУШКА 1

(хохочет)

А я думала, ты маньяк! А ты просто артист!

Девушка с радостью надувает щёчки и корчит рожицу. Максим корчит рожицу в ответ. Они весело смеются.

ИЗ ТЕНИ ДЕРЕВА: Агент Ерёмы делает снимок на длиннофокусный объектив и пишет в блокноте: «Спецоперация у метро зафиксирована».

СЦЕНА 4. EXT. ДВОР НАПРОТИВ СТРОЙКИ — ДЕНЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Столкновение со сфабрикованным беспорядком. Разоблачение истинного преступника.

Максим с фотоаппаратом подходит к дверям высокого дома напротив стройплощадки.

У двери стоит КАРЛИК в длинном пальто, держащий в руках огромную, тяжелую связку латунных ключей.

МАКСИМ

Откройте, пожалуйста, дверь! Мне нужно подняться на верхний этаж и сделать фото сверху!

Карлик замирает. Его глаза наливаются диким, нечеловеческим ужасом. На ключах видна бурая капля.

КАРЛИК

(визжит на весь переулок)

А-а-а-а-а! Ты всё знаешь! Это ты нарисовал Чёрный квадрат!

Карлик с бешеной скоростью швыряет тяжелую связку ключей прямо в лицо Максима и уносится по переулку со скоростью чемпиона мира по бегу.

Максим ловит ключи. Смотрит на них с глубоким хичкоковским анализом.

МАКСИМ

(вслух)

Карлик убежал не потому, что я его напугал… Карлик убежал, потому что КАРЛИК УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! Он выбросил ключи с уликами, потому что испугался собственной нечистой совести!

СЦЕНА 5. INT. ЗАЛ СУДА — НОЧЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Главный философский поединок. Борьба с «Кривым Рефреймингом».

Мрачный готический зал. За судейским столом сидит СУДЬЯ.

Следователь Ерёма вышагивает перед присяжными, агрессивно маша руками.

ЕРЁМА

Ваша честь! Перед вами маньяк и переписчик шифров! Он написал «Я убил человека», он преследовал девушек у метро и украл ключи у бедного карлика! Это кривой, но абсолютный факт!

Зал гудит. Ерёма победоносно улыбается.

Максим медленно встаёт со своего места. В его руках — листок с первой строчкой.

МАКСИМ

(произносит сокрушительно, с гордым Ницшеанским спокойствием)

Ваша честь! Не дай Ерёме гнать кривой рефрейминг!

В зале наступает звенящая тишина.

МАКСИМ

Ерёма пытается подменить художественный вымысел уголовной статьёй!

Первое: «Я убил человека» — это первая строка моего будущего романа, подражание Раскольникову!

Второе: у метро я снимал фильм, где все девушки надували щёчки и корчили рожицы — у меня триста пятьдесят свидетелей, подтверждающих моё театральное детство!

И третье: карлик убежал не от меня, а от своего собственного преступления, выбросив ключи со следами крови!

Судья роняет молоток. Ерёма бледнеет.

СУДЬЯ

(в шоке)

Так значит… Ерёма применил фальсификацию и кривой рефрейминг?!

МАКСИМ

Да! Потому что у него нет против меня ни состава, ни мотива! Я чист!

СЦЕНА 6. INT. ЛАБОРАТОРИЯ ПОЛИГРАФА — НОЧЬ

СТАВКА СЦЕНЫ: Испытание духа. Взрыв машинной матрицы.

Максим прикован к креслу. Вокруг него на 360 градусов проецируются 10 000 КАДРОВ: бегущие карлики, падающие ключи, кривые схемы Ерёмы.

Из динамиков гремит давящий голос Ерёмы:
ЕРЁМА

Признавайся, Максим! Замри и не думай! Замри! Ты маньяк! Ты переписчик!

Максим поднимает голову к ослепительному свету проекторов. Его лицо сияет спокойствием.

МАКСИМ

(чеканит формулу Хокку-Тубокку)

Я и ваш кривой рефрейминг — МИМО!

Я и ваша ложная матрица — В ПЫЛЬ!

Я и Метод Висельницы — РУХНИ!

Я и СВОБОДНЫЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ!

Я и Ы — ВСЕГДА!

Приборы полиграфа не выдерживают резонанса Истины — экраны ломаются тысячами фиолетовых искр!

СЦЕНА 7. INT. ТЕАТР «ДОЛБИ» И ГАЛЕРЕЯ АВАНГАРДА — ФИНАЛ

Ослепительный свет софитов. Максим стоит на сцене в смокинге. В одной руке у него — Золотая Медаль Нобелевского лауреата по литературе за строчку «Я убил человека», за следование традициям Достоевского, в другой — статуэтка «Оскар» за фильм «Рожицы».

Зал аплодирует стоя.

Из первого ряда поднимается тот самый КАРЛИК в фракной паре. В его руках — гигантская связка сияющих ключей.

КАРЛИК

(с уважением)

Максим! Я сознался в своём преступлении! Но вы спасли меня от неведения! Возьмите эти ключи — это ключи от Успешного Успеха!

Максим принимает ключи. Они подходят к огромному холсту на сцене.

Максим берёт кисть и одним уверенным, гениальным движением закрашивает все кривые схемы Ерёмы черной краской, превращая их в идеальный ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ.

Максим поворачивается к залу, подмигивает своему отражению в золотом «Оскаре» и надувает щёчки, корча победную, гениальную рожицу.

Зал взрывается грандиозными, оглушительными овациями!

КОНЕЦ ФИЛЬМА

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …