Часть 1. Парад цитат
Мысли врозь с твоей, порой, головою,
Какие смешные выдаешь слова.
Веселый Виталя, нам скучно с тобой
Не было бы, впрочем, уже никогда.
Порой в голове взрывается мозг наш,
Подумаешь: померещилось опять…
Бессмертная фраза же твоя про мост,
Который устал в этой жизни стоять.
Из замов твоих, что лежат в Кабмине
Из двух- аж четыре, поди разберись!
Словес запас твой богаче отныне,
Цитаты твои улетают во высь!
О зимних снегах и к земле загреметь,
О павших, что могут вопросы задать,
И, чтобы холодную воду нагреть…
Смешно так, что слёз уже не удержать.
Перл про жену, что всегда и везде (тень):
То в Германии и вдруг рядом с тобой.
А фраза про «завтрашний, призрачный день»
В мозгу пронеслась штормовою волной.
Виталий — редкий у нас позитивчик,
В своём уникальном репертуаре.
Весел, задумчив, по жизни счастливчик,
Словно витает во хмельном угаре.
Что ни словцо — то высочайшая мысль,
По-своему мэр вполне уникален.
Зато на ответы он так скор и быстр,
До безобразия он гениален!
«Мудр» киевский мэр совсем не по годам,
Шути, у тебя есть свой электорат.
Нам и не приснится, простым головам
Жаль, не получишь самых высших наград.
Часть 2. Новые кличкоизмы
Нам Виталий подкинет историй,
Что ни месяц, то словесный удар!
Снова мэр на трибуне в дозоре
Раздавая свой ораторский дар.
То прошепчет таинственно прессе,
Что «из воздуха» построит пути:
«Деньги нам не нужны в этом стрессе,
Но без финансов дорог не найти!»
Когда ковид был с властью гиены,
Запугивал статистикой он нас.
Неполноценны дети со сцены
Произнес — вот это высший был класс!
И кричит он: «Эй, боты, спокойно!
Не подобает в сетях волновать!»
Выдаёт свои перлы достойно,
Чтобы народ продолжал хохотать.
То считает он «три дед мороза»,
А то святых у него целый ряд.
Никакая земная угроза
Не потушит субъективный наш взгляд.
И пускай Лобановский ушёл в мир,
«Но остался он живым» для него,
И свой язык наш боксёр размял в миг,
Не устрашась на земле ничего.
Уникален, речами прославлен,
И каждый перл — как стальной аргумент.
Сам собою на царство поставлен,
Красноречия живой монумент!
Часть 3. Велосипед из будущего века
А километры… Ну что километры?
В Одессу ближе, а в Киев — длинней.
Слова его ловит столичный ветер
В калейдоскопе безумнейших дней.
Спросит при встрече:»Александр, как звать вас?»
Журналист-в ступор, блокнотом звеня.
Про бронежилет нам расскажет подчас:
«А сто десять кило-не для ремня».
А в декоммунизацию входили,
Да лишь в «кожух» завернуть не смогли.
Хохотали в соцсетях и шутили
Как над придурком в масштабах земли.
Велосипед твой остался в далеком
В веке, что стал недостижным, мифом,
В двести двадцать втором, так одиноко
Уехал поздравить всех на лифте.
Часть 4. Разговор с потусторонним миром
Ты как экстрасенс — сквозь туман, преграды
Видишь то, что пред всеми закрыто.
И репутацию глупой бравады
Слово несет, что прессой избито.
«Со многими виделся, что погибли, —
Милиционеры, демонстранты…»
Вновь критики гримасы искривили,
Расставив акценты, как педанты.
Парень из сотни двенадцатой тоже,
В месте трагедии встречен тобой,
«Год назад он погиб» — сказал до дрожи,
Спутав живых и ушедших в забой.
Язык уже не слушает снайпера,
Падежа нет, хронология врет.
Но за оговоркой, дутой для хайпа,
Память безмолвный учет свой ведет.
Часть 5. Новая реальность и изнанка усталости
Если убрать веселый праздный экстаз,
Взлянуть за ширму весёлых куплетов:
Там мэр мегаполиса кутает глаз
От больших проблем и грозных рассветов.
Сын офицера советского строя,
Мальчик, что рос и жил на жестких плацах,
Он покорил весь этот мир без боя,
С золотом нетленным в огромных руках.
А ныне же — двенадцать лет у руля,
И Киев качает военный прибой.
Канаты ринга — теперь его земля
И границы города — вот главный бой.
Огромный, сильный и седой человек,
На плечи которого рухнул весь мир.
Бессонница, кризис, разорванный век,
Ракеты, укрытия, зимний эфир…
Мысли бегут с его языка быстрей,
Трубы трещат и замерзают дома.
Сверканье огней у разбитых дверей —
Вот почему так «устает» голова.
Не глупость была — а износ металла,
Тяжкий, ответственный и каторжный труд.
Когда страна от сирен уставала,
Он засыпал под грохот зимних простуд.
Часть 6. Финал. Принятие
Мы долго смеялись. Из дальних краев
Он виделся парнем с пустой головой.
Но время выдует нанос из грехов,
Оставив пред нами характер стальной.
Книга ошибок, улыбка в обиду,
Вместо озлобленности — твой добрый смех.
Он перевел этот троллинг для виду
В свой личный триумф и в победный успех.
Пусть спичрайтеры плачут, сломав перо,
Краснобаи сбежали, сбившись в нору.
А наш тяжеловес идет напролом
И держит удар на холодном ветру.
Он стал частью кода, символом воли,
Планетарной иконой с логикой масс.
И сквозь лабиринты словесной боли
Мы видим того, кто остался за нас.
2026
