Воробышек Тёпа. Это было на заре нашего брака с Ирой. Мы подобрали в парке голенького полуживого птенчика, выпавшего из гнезда. Показали ветеринару. «Не жилец», — заключил он. А мы так не решили: выкармливали червячками из хлеба, закапывая пипеткой воду каждые два часа. Ожил. Через некоторое время оперился, стал летать по квартире и не церемонился с нами, потому что считал нас родителями. Однако культуры набрался: по утрам помалкивал, дожидаясь, когда мы проснёмся, потом набрасывался с птичьими воплями на нас, нежно расчёсывал клювиком брови, целовал в губы, копошился под подбородком. На имя откликался немедленно — прилетал на кухню обедать, садился на мою кисть, в которой был хлеб, клевал его на пару со мной. Когда я возвращался с работы, птенчик летел мне навстречу с криком: я целовал его пёрышки, прижимал к груди и говорил всякие нежности, а Тёпа пищал во всё горло от счастья. Это милое существо подарило нам столько радости, что пересказ её не вместится в повесть. Воробышек был нам подарком от жизни за то, что дали ему жить.
© Константин Балухта 5062
И не раз прилетал, стуча по окошку клювом, так он приветствовал тех, кто подарил ему жизнь.)