Осенью 2014 года двадцатисемилетний Митя сидел в эргономичном кресле переговорной башни «Москва-Сити». На широком столе стоял «MacBook Pro15». Финансовый кризис 2008-го, когда отец на короткое время урезал ему карманные расходы на выпускном курсе вуза, давно забылся. Экономический бум нулевых, семейный капитал, а главное приверженность выбранного долгосрочного карьерного курса, сработали как идеальный социальный трамплин: сейчас Митя занимал пост руководителя отдела в крупном ритейле.
На подземном паркинге его ждал свежий немецкий кроссовер, недавно взятый в трейд-ин. Вечером он возвращался в собственную двухкомнатную квартиру в новостройке бизнес-класса — первый взнос за неё, по устоявшейся традиции, сделали родители.
Внешне жизнь Мити выглядела как безупречный глянцевый рендер, но изнутри его монотонно подтачивало глухое выгорание. Трижды в неделю он парковался у клиники на Патриарших, чтобы лечь на кушетку в кабинете дорогого психотерапевта. Там он методично разбирал «гиперопеку отца», навязанные амбиции и прогрессирующий «синдром самозванца». Митя плохо знал, что такое холод или голод, он ни разу не сталкивался с настоящей угрозой. Его мир стал до такой удушающей степени безопасен, стерилен, застрахован и предсказуем, что порой ему хотелось лезть на стену…
В ту же слякотную пятницу 2014 года двадцатисемилетний Коля стоял по щиколотку в ледяной жиже из реагентов и талого снега возле полулегального шиномонтажа на промышленной окраине. Он не заметил кризиса 2008 года — тогда он просто спал в фанерной бытовке и таскал пеноблоки на частной стройке за серый нал.
Здоровье Коли, подпорченное еще в районном роддоме и добитое дешевым алкоголем нулевых, к двадцати семи годам начало сыпаться окончательно. Хронический панкреатит регулярно скручивал внутренности, печень глухо ныла, а вместо передних зубов, выбитых в уличных драках, зияла привычная пустота. К этому времени якорей не осталось совсем: мать умерла от белой горячки, а отец пропал без вести вскоре после очередной отсидки. Самого Колю от зоны спасла лишь удача и перегруженность малолеток — давний эпизод со скрученными автомагнитолами обошелся полутора годами условно.
Теперь он работал «на дядю» — перекидывал тяжелые грязные колеса без договоров и трудовых книжек. Заработанных за смену грязных купюр хватало ровно на то, чтобы оплатить койку в комнате хостела и зайти в дешевый дискаунтер. Ежедневный чек состоял из одного и того же набора: серые макароны, хлеб, дешевые сосиски, пачка крепких сигарет и две полторашки пива на вечер, чтобы выключить сознание.
Для государства, налоговой и кредитных бюро Коли просто не существовало — у него не было банковских счетов, официального статуса, имущества и планов дальше чем на утро следующего дня.