По телику опять «Эспумизан»,
Прогноз погоды, лажа и гадалки,
А в мире продолжает балаган
Трепать в награду гордые фиалки.
Скатились безотрадные деньки
В корыто к пушкинской старухе…
Вот нежданчик:
Где проросли быльём вчера пеньки,
Налив вино в совдеповский стаканчик.
Элита прыгала на глобусе Земли,
Ровняли части, евро и стандарты,
А человек вчерашний, в нелюбви,
С товарищем играет тихо в нарды.
Фонтаны нефти спутали мечты,
Фракталы вылупились в вечном оригами,
А за зарёй незримые черты
Властителя увидены мной между берегами.
Сегодня беден, завтра — олигарх,
Позавчера был лживым адвокатом…
Судьба жестока: разбивает в прах
И кроет фальшь трёхслойным грубым матом.
Взойдёт любовь на время, чтобы мир
Всё осознал и вздрогнул от измены,
Затем шестёрки, месть и смрадный пир
Прошествуют под вой чумной сирены.
Сквозь этот гул, где истина — товар,
Где совесть продают за грош на сдачу,
Я слышу, как вступает в свой угар
Тот, кто не верит в слёзы и удачу.
Он чертит круг, где каждый — лишь мишень,
Где время — ржавчина на лезвии кинжала,
И в этот день, в такую же вот тень,
Вся наша жизнь, как сталь, в руках дрожала.
Мы строим храмы из пустых газет,
Сжигаем лето в топках ожиданий,
И в каждом «да» звучит немой запрет,
И в каждом «нет» — финал всех оправданий.
А небо — зеркало, где отражён бардак,
Где звёзды гаснут, не дождавшись вдоха,
И в этот хаос, в этот липкий мрак
Вползает, как змея, сама эпоха.
Не жди пророков — их давно сожгли,
Их пепел стал фундаментом для виллы,
Мы в этой бездне, в этой пыли,
Свои надежды сами схоронили.
Но где-то там, за гранью бытия,
Где тишина смывает все грехи,
Встаёт заря, ничья и не моя,
Стирая в пыль последние штрихи.
И если завтра рухнет этот свод,
И если мир захлебнётся в собственной желчи,
Пусть тот, кто выжил, в этот поворот
Войдёт, не зная, что могло быть легче.
Ведь в этом танце, в этом колесе,
Где каждый шаг — лишь эхо пораженья,
Мы остаёмся в этой полосе
Лишь для того, чтоб ждать перерожденья.
И в этом ожидании — весь смысл,
Весь яд и соль, вся горечь мирозданья:
Мы втиснуты в невидимую высь,
Где каждое дыханье — как признанье.
Срываются с небес не ангелы — зола,
Осадки прошлых лет, немые тени,
И жизнь, что прежде пламенем цвела,
Сгибает спину в акте преклоненья.
Мы — те, кто выжил в свалке перемен,
Кто помнит вкус воды из ржавой лейки,
Мы вышли из бетонных, серых стен,
Чтоб сесть на край последней скамейки.
А мир летит, не сбавив обороты,
Сквозь фильтры лжи, сквозь сито катастроф,
И в календарных клетках, как в болоте,
Тонут остатки наших мудрых слов.
Не будет триумфального финала,
Ни трубных гласов, ни небесных врат,
Лишь тишина, что всё же дождалась,
Когда остынет этот вечный ад.
И в этой тишине, в её провале,
Где нет ни «я», ни «ты», ни «мы» в помине,
Мы станем тем, о чём всегда молчали,
Забытой искрой в ледяной пустыне.
Пусть рушатся мосты и пьедесталы,
Пусть время точит когти о гранит —
Мы те, кто в этой бездне, в этой дали,
Хранят огонь, что всё ещё горит.
Не для того, чтоб осветить дорогу,
Не для того, чтоб вымолить покой,
А чтобы просто, вопреки итогу,
Остаться верным правде — никакой.
И если завтра — пустота и холод,
И если небо схлопнется в кольцо,
Мы встретим этот свой последний голод,
Смотря судьбе в безликое лицо.
Без страха, без надежды, без упрека,
Вплетаясь в ткань грядущего ничем,
Мы станем частью этого потока,
Что не имеет имени и схем.
Кемерово
По телику опять «Эспумизан»
© Улиана 254
