В своей конуре, где клубится печаль,
Сидит взрослый мальчик, позабыв про покой.
Ему бы в поход, в бесконечную даль,
Но он лишь трясется пред женской рукой.
Воспитанный мамой, обижен судьбой,
Он мир ограничил размером окна.
Ведет свой нелепый «героический» бой,
Где каждая женщина — бремя и тьма.
Смешно наблюдать, как, надувшись от бед,
Он ищет изъяны в любой, кто идет.
В его представлении — света в нас — женщинах — нет,
А он — самый главный, кто в мире живет.
Но страх его липкий, как старый туман,
Вдруг выдаст его при одном лишь наречье:
Татьяна — как символ, как сладкий дурман,
Сжигает его самомненье при встрече.
Сиди же и злись в своей крепости тесной,
Где эхо твоё — твой единственный друг.
Ведь знать, что ты «гений» — конечно, чудесно,
Но ты не заметил, как сжался твой круг.
© Lissa Riar 216
