Если вы думаете, что крушение поездов или кораблей — это просто груда искореженного металла, то история, случившаяся в канадском Галифаксе, перевернет ваше представление о масштабах катастроф. Декабрь 1917 года. В порту сталкиваются два судна. Одно из них, «Мон-Блан», было под завязку набито взрывчаткой: тротил, пикриновая кислота и бензол. Корабль загорелся.
Экипаж быстро сообразил, что сейчас произойдет нечто невообразимое, и в панике сбежал на шлюпках к берегу, даже не попытавшись предупредить горожан. Корабль дрейфовал прямо к пирсам Галифакса.
В это время на станции работал железнодорожный диспетчер Винс Коулман. Когда ему крикнули, что горящий корабль с тротилом вот-вот взлетит на воздух, он побежал к выходу. У него было от силы минут десять, чтобы спасти свою шкуру. Но вдруг Винс вспомнил: через пару минут на станцию должен прибыть пассажирский поезд №10 из Сент-Джона, в котором едут 300 человек.
Коулман остановился. Развернулся. Сел за свой телеграфный аппарат и начал отбивать морзянкой в эфир: «Задержите поезд. Судно с боеприпасами горит и взорвется. Прощайте, парни». Он стучал это сообщение снова и снова, пока не произошел взрыв.
Мощность взрыва составила 2,9 килотонны — это был самый сильный неядерный взрыв в истории человечества. Осколки якоря весом в полтонны улетели на три километра. Город Галифакс был стерт с лица земли за миллисекунду, две тысячи человек погибли на месте. От Винса Коулмана и его будки не осталось ничего.
Но тот самый поезд №10 успел затормозить на безопасном расстоянии. 300 жизней были спасены благодаря стуку телеграфного ключа.
Современная культура учит нас возводить в абсолют личные границы и «спасать сначала себя». Это, наверное, правильно. Но когда я читаю текст последней телеграммы Коулмана, меня пробирает дрожь. Каким куском титана нужно быть, чтобы смотреть в глаза неминуемой смерти и вместо инстинкта самосохранения выбрать спасение совершенно незнакомых людей? В нашем прогнившем мире такие вещи бьют больнее любого взрыва.
