Деньги это не божественная энергия
Денежная игра заканчивается там, где человек осознаёт, что истинный свет не нуждается в денежной оправе, в денежной подстраховке.
Остаться без денег для несчастного, это всё равно утонуть в океане без спасательного круга под взглядом Бога, который даёт всё бесплатно и даром.
Денежный ошейник, это горизонт возможностей, который сузился до размера шеи.
Истинная бесплатная свобода пугает раба, так как в ней нет иерархии и денежного статуса, подтверждающий его мнимое величие.
Для раба «бесплатная» свобода — это катастрофа, так как в мире, где солнце светит всем даром, он теряет инструмент господства над людьми.
Иерархический костыль, без денежной лестницы под ногами, выглядит для раба как падение, ведь, так как раб не научился стоять на земле собственного духа без денег.
Лишившись возможности покупать за деньги своё величие и превосходство, раб понимает, что без денег его ждёт забвение и нищета самопонимания, которое не предъявишь свободному миру.
Истинная свобода пугает раба отсутствием денег, поэтому раб не знает, как существовать в пространстве, где все бесплатно равны и едины.
Денежный статус — это единственное, что оправдывает существование раба в его собственных глазах, потому что без денег он как рыба без воды.
Свобода без ценников и без денег кажется рабу хаосом и мраком, потому что в ней нельзя купить место в первом ряду, чтоб увидеть Бога.
Бог везде, а не в первом ряду на том первом месте, которые все скупили для своего статусного положения в обществе.
Раба надрессировали призирать то, что даётся даром, ибо божий дар невозможно купить за деньги для подтверждения своего мнимого статусного превосходства.
В мире рабов без чинов, без денег и статусов раб умирает как никто.
Свобода безвозмездна, а раб предпочитает платить деньгами за право оставаться деталью чужого механизма денежной игры.
Истинная свобода — это зеркало, в котором раб видит не «господина», а обнажённого бедняка, чья единственная ценность была лишь ценой его денежных кандалов.
Раб приучен плевать в сторону, где всё бесплатно и даром, потому что бесплатное солнце свободы нельзя приватизировать, присвоить или купить.
Для того, кто живёт в денежной клетке статуса, для него бесплатное, это что-то ничтожное, потому что он привык видит ценности там, где навешаны ценники и денежные ярлыки.
Раб презирает бесплатный божий дар именно за его неподкупность, потому что это единственная вещь в мире, перед которой его деньги теряют власть.
Дрессированный ум ищет иерархию и статус даже в небе, отвергая бесплатное счастье, которое не подтверждает его мнимое величие над другими.
Раб превращает бесплатное в «бесполезное», чтобы оправдать свою жизнь, потраченную на накопление платной мишуры и платной чепухи. Раб верит только в то, что ограничено денежными правилами, ибо дар Божий, доступный всем бесплатно, и это разрушает иллюзию избранности раба за деньги.
Презрение к тому, что не купишь за деньги, это защитная реакция раба, спасающая его от понимания того, что всё самое важное в жизни ему не принадлежит.
То, что не может раб купить за деньги, от того раб защищается с помощью денег.
Раб, который надрессирован на покупку статуса, этот раб боится соприкоснуться к тому, что невозможно купить за деньги, так как в них нет валютного статуса для подтверждения его роли в этом мире.
Божья щедрость и безвозмездность оскорбляет раба, потому что всё, что бесплатно напоминает ему, что его статус и деньги, это лишь дорогая фасадная надстройка иллюзорной декорации, над общим для всех фундаментом.
Раб добровольно выбирает платный мираж, лишь бы не признавать свет, который бесплатно светит дворнику так же ярко, как и «господину».
Раб ненавидит божий дар за то, что его нельзя выкупить за деньги, чтоб перепродать оптом или в розницу для подтверждения своего веса и своей статусной роли в этом мире.
Пред лицом чистого и бесплатного неба деньги раба превращаются в бесполезные доспехи, ибо природа не принимает взяток за право видеть рассвет Бога бесплатно.
Неподкупность божьего дара — это пощёчина рабу, который привык, что всё в мире имеет свою денежную цену, свои финансовые правила, свою цену и своего хозяина.
Раб презирает бесплатное, потому что в этом пространстве его единственная защита и броня, это деньги, которые становятся бесполезными в этом пространстве.
Божий дар невозможно приватизировать, присвоить купить и это сводит раба с ума, лишая его привычного чувства превосходства за счёт денег.
Перед лицом того, что даётся даром, раб видит свою обнажённую нищету, которую не прикрыть никакими золотыми цепями и денежными атрибутами, и статусами.
Неподкупный божий дар разрушает иерархию раба, уравнивая его с тем, у кого нет ни гроша.
Раб, который зависит от денег как от чего-то самого главного, не хочет смириться с тем, что есть доступ к божьему свету, который для всех, в равной степени, бесплатен.
Раб закрывает глаза на величие бесплатного мира, так как оно бесплатно, а значит, с точки зрения его дрессировки, не имеет статусного предназначения и цены.
Презрение раба к бесплатному дару — это его месть миру за то, что мир посмел быть бескорыстным и безвозмездным в божественной основе.
Раб ищет кассу там, где царство небесное бесплатно.
Деньги раба заканчиваются там, где начинается свободная жизнь.
Раб называет никчёмным то, что нельзя купить за деньги, пытаясь, тем самым, защитить свою веру в то, что его ценности статуснее и более всемогущие.
Бесплатный божий дар пугает раба своей свободой от условий, поэтому раб не знает, как взаимодействовать с тем, что не требует подчинения и оплаты.
Денежная клетка раба рассыпается в прах перед одним лучом солнца, который светит просто так бесплатно, не спрашивая разрешения у банкира или у идеолога финансовой системы. Раб строит из денег свою броню, чтобы не видеть истинного величия мира, которое невозможно приватизировать за деньги.
То, что нельзя купить, это честность, искренность, великодушие, покой, мудрость и свет пробуждения, поэтому раб, с помощью денег, пытается заглушить шумом своих сделок, чтоб защитить себя от обличающей тишины.
Деньги для раба, это статусная броня, это защитный скафандр, защищающий его от «агрессивной» среды безусловной любви, безвозмездной реальности Бога и бесплатной благодати.
Не имея власти над божьим светом, раб платит за то, чтобы создать искусственное солнце, в котором нет дара божьего света.
Раб защищается денежной ценой от бесплатного света Бога, так как божий свет напоминает ему о его собственном бессилии.
Деньги служат рабу средством защиты от осознания того, что всё самое важное в жизни требует не денег, а чистого сердца, чистой осознанности, искренности и разумности.
Раб выставляет вперёд свой капитал как щит, чтобы не оказаться лицом к лицу с пугающим равенством перед лицом бесплатного, сияющего света вечности.
Всё, что даётся даром от Бога, раб объявляет «опасным хаосом» и прячется от него в строго размеченном, защищённом пространстве платных услуг на рынке самообмана.
Раб защищается от красоты духа с помощью денег, покупая дорогую эстетику вещей, которая не требует от него внутреннего развития.
Раб использует деньги, чтобы отсечь от себя бесплатную реальность, в которой он не может быть «хозяином» положения за счёт денег.
Там, где Бог безвозмездно протягивает руку, раб выставляет счёт, надеясь, что деньги защитят его от необходимости меняться.
Раб превращает жизнь в бухгалтерскую книгу, в бухгалтерскую кантору, чтобы не сталкиваться с тем, что не поддаётся расчету, вычислению и объяснению.
Денежный намордник всегда одет на чьей-то морде, которая всё время думает о деньгах.
Деньги — это попытка раба застраховаться от непредсказуемости Божьего дара, который не подчиняется денежным правилам и власти денежного царства.
Чем больше в мире всего, что невозможно купить, тем яростнее раб цепляется за свой статус, превращая его в единственное убежище.
Богу божье, а рабу объедки рабовладельцев.
Бог даёт человеку бесплатное небо, бесплатный эфир, бесплатный воздух, бесплатную воду, бесплатную благодать, а рабовладелец даёт рабу лишь свои объедки со стола иерархии, которые раб покупает и принимает за великую милость.
Пока свободный дух безвозмездно питается светом истины, раб приучен доедать объедки чужих амбиций, выдаваемые за «статусный успех».
Богу принадлежит вечность и дар, а рабу принадлежит списанный инвентарь смыслов, который господин ему продаёт за ненадобностью.
Рабовладелец скармливает рабу ошмётки идеологий, чтобы тот не поднял глаз к божьему столу, на котором всё предоставлено даром.
Раб гордится качеством своих статусных объедков, не понимая, что любая подачка из рук хозяина — это яд, отравляющий свободу и память о божественном происхождении, в котором всё безвозмездно.
Истинная свобода — это бесплатное небесное питание, а рабство — это делёжка костей, брошенных с вершины денежной пирамиды.
Бог безвозмездно открывает безграничный океан, но раб предпочитает помои из объедков хозяев в частном бассейне.
Весь «престиж» раба, это лишь отполированные отходы системы, которая использует его как переработчика своих грехов, недостатков и заблуждений.
Раб боится Бога, потому что у Бога нет того, что покупается и продаётся за деньги, а принять цельный божий дар бесплатно раб не умеет, потому что он привык подбирать крошки, сброшенные со стола хозяев, за определённую денежную цену.
Игольное ушко не сужается до денежных размеров богача.
За деньги ты можешь купить только тот проход, который несовместим с проходом в вечность.
Царство Небесное, это священное пространство тонкой сакральной глубины, которая недоступна для плотной, грубой материи денег, которые воздвигнуты непреодолимой стеной.
Богатый пытается купить за деньги расширение игольного ушка, чтоб пройти в царство небесное, не понимая, что для прохода нужно не платить, а стать ничем, подобно детям.
Богатство придаёт человеку жесткую форму «господина», которая слишком груба и громоздка для гибкости и утончённости небесных врат.
Тот, кто владеет миром, сам становится собственностью своих вещей, своих денег, превращаясь в громоздкий объект, застрявший на пороге вечности.
В царство небесное, как у игольное ушко, входит только тот, кто подобен ребёнку, а не тот, кто повзрослел за счёт денежной игры и денежных стратегий.
Богач всё время пытается протащить с собой трон своего денежного превосходства, который намного шире самого утончённого входа в царство небесное.
Богатый уверен, что его «верблюд», как символ успеха и богатства, вместится в игольное ушко, но перед игольным ушком царство небесное выглядит недоступным для погонщика верблюдов.
Раб денег, привыкший смотреть сверху вниз, не может согнуть спину настолько, чтобы сравняться с игольным ушком, чтоб войти в царство небесное.
Вес золота создаёт гравитацию, которая тянет богатого вниз именно в тот момент, когда нужно стать лёгким, как космическая невесомость, чтобы проскользнуть в вечность через тонкую суть самопознания.
За деньги ты можешь купить только то, что связано с границами, но за деньги ты никогда не сможешь купить то, что не имеет границ, то, что не имеет начала и конца, то, что никогда не начиналось и никогда не заканчивалось.
Деньги — это искусство чертить границы, тогда как божественное — это искусство стирать эти границы.
За золото можно купить лишь то, что имеет срок годности, но вечность не принимает платежи от тех, кто боится безвозмездной безмерности Бога.
Купленная вещь всегда имеет границы, имеет начало и конец, в то время как всё божественное, это бесконечность, в которой центр везде, а границы нигде.
Деньги властны над формой, над границами, над вымыслами, но бессильны перед бесформенным, перед безграничным, которое никогда не начиналось, и потому неподвластно смерти.
Капитал, это забор вокруг пустоши, за его пределами начинается то, что не имеет берегов и не нуждается в страже порядка и в денежных правилах, и цене.
Ты можешь купить только то, что имеет границы и время по правилам ограниченной игры, но ты никогда не купишь безвременную безграничность вне игры.
Всё, что имеет цену, имеет предел и границы, но то, что никогда не рождалось и никогда не умирало, не может быть продано, передано или унаследовано.
Деньги оперируют суммами, у которых есть свои границы, а вечность оперирует бесконечностью, в которой любая цена превращается в прах.
Покупая статусный ошейник за деньги, ты покупаешь новую клетку с рабскими правилами, в то время как безграничное не знает иерархий и ограничений.
Нельзя собрать в банковский мешок то, что не имеет границ, как нельзя купить за деньги право быть частью того, что никогда не закончится в Боге.
За деньги ты можешь купить только границы иллюзий, которые отмерены ценой денег, но божий свет же не знает денежных мер, ни их заблудших владельцев.
Раб живёт в мире границ денежных цен, страшась безграничности божьей, в которой деньги превращаются в бессмысленный прах.
Вечное не требует денег за вход в царство небесное, потому что за деньги недоступен вход в царство небесное.
Для царства небесного не существует предоплаты, денег, билетов, цены и взносов.
Рынок, это опись границ, имеющих финал, но истинная духовная жизнь — это бесконечность, в которой нет границ финала и денежных цен.
Деньги всегда заканчиваются, а Дух Божий, это то, что бесконечно звучит в безразмерной тишине между безначальностью и беспредельностью, вне денег.
Владеть чем-то с помощью денег, значит признать то, что ты владеешь конечностью, но соприкоснуться с вечным, это значит освободиться от владения, от границ, от цен, от денежной обусловленности, от денежных правил и финансовой идеологии.
Безграничное пугает раба, который привык покупать границы, так как безграничность намекает ему о ничтожности его ограниченного денежного рая, огороженного самообмана.
Ты приходишь из того, что никогда не начиналось и возвращаешься туда, где деньги лишь пыль на границе эфемерных всеобщих сновидений.
Безграничность — это приговор для раба, чьё величие существует только за счёт денег и только в тесноте купленных привилегий.
Раб строит забор из денег не от врагов, а от беспредельности, которая превращает его «ограниченный рай» в тесный склад праха.
Пред лицом того, что не имеет границ, деньги, это всего лишь поводок раба и этот поводок и денежный ошейник выглядит как статусное украшение, с деталями рабовладельческого механизма.
Раб покупает границы, чтобы не сойти с ума от осознания, что его статус и его деньги, это пылинка праха в безвозмездном неизмеримом океане божьего дара.
Деньги — это попытка раба измерить неизмеримое, чтобы скрыть мизерность своего огороженного самообмана.
Безграничное пугает каждого раба отсутствием ценников там, где нельзя купить место, путь, преимущества, поэтому он там чувствует себя никем.
Безграничное пугает каждого раба отсутствием ценников, по поводу всего того, что невозможно купить за деньги.
Денежный рай, это плотина из сахара, которую океан вечности размывает одним лишь фактом своего существования.
Раб цепляется за «верх» и «низ», потому что в безмерности нет ступеней, на которых можно утвердить своё превосходство, статус и свою значимость.
Раб платит за то, чтобы смотреть в стену своего благополучия за счёт границ, лишь бы не видеть бесконечное сияния, не имеющего начала и конца, не имеющей денежной цены.
Безграничность напоминает рабу, что всё его имущество и его деньги, это лишь инвентарь в камере самообмана, в камере, куда приходит без приглашения самозабвение.
Деньги, это валюта страха рабской психологии.
Покупка границ, это налог, который раб платит за право не знать о собственной ничтожности перед лицом бесконечного, безвозмездного и беспредельного.
Деньги подчёркивают геометрию границ ничтожности раба.
Чем дороже забор, тем меньше пространства для развития разума, потому что раб добровольно выбирает золотые границы вместо бесконечной безграничности.
Золото, это символ смерти звёзд, поэтому кто копит золото ради обогащения, тот похож на того, кто умирает, потому что, когда умирают звёзды и, когда умирает любое живое тело, оно в процессе смерти выделает больше золота, чем при жизни.
Золото — это посмертная маска звезды и тот, кто копит его ради власти, лишь украшает свой фасад продуктами чужой гибели звёзд, продуктами гибели всех живых существ.
Когда тело умирает, оно выделяет в себе много золота, накапливает в себе больше золота, как раб золота, который накопляет перед тем как умереть.
Раб, который копит золото подобен угасающему светилу, потому что в каждом угасании жизни выделяется больше золота и тяжёлых металлов, поэтому, чем больше золота появляется в любом живом организме, тем ближе его окончательный коллапс в холодную пустоту.
Человек считает золото признаком жизни, не осознавая, что держит в руках пепел катастрофы звёзд, родившейся в момент агонии космоса.
Смерть проявляет себя в ресурсе проявляющего золота.
Золото всегда выделяется при разрушении звёзд, при предсмертных разрушительных процессах органики любого живого существа, следовательно, гонка за богатством, это попытка построить «рай» из материала кладбища мироздания.
Когда живое тело распадается, оно отдаёт золото земле; так и богач «золотеет» лишь в момент угасания, превращаясь в ценный, но мёртвый ископаемый объект.
Золото — это самый тяжёлый элемент звездной агонии, поэтому, когда звезда умирает, она накапливая в себе много золота, воспроизводит и выделяет много золота, поэтому, когда раб статуса добровольно увеличивает вес собственного небытия за счёт золота, он похож на угасающую звезду, которая обречена испариться в пропасти забвения.
Золото, это блеск звёздного некроза, потому что, когда в звезде выделяется много золота, это значит приближается её агония, её предсмертный жуткий конец.
Все, кто стремятся иметь много золота, стремятся попасть туда, куда попадают звёзды, когда в них воспроизводится и накапливается много золота.
Истинный свет в сиянии живой звезды, но раб выбирает мёртвое мерцание того золота, которое осталось после её взрыва, после её смерти.
Золото, это символ смерти звёзд и, чем больше в звезде вырабатывается золота, тем ближе её конец, поэтому то же самое происходит с теми, кто накапливает в себе и в своей жизни золото, которое является признаком смерти звёзд.
Тот, кто жаждет золота, повторяет путь космической звезды, которая вырабатывает золота до тех пор, пока не взорвётся внутреннее ядро звезды.
Копить золото ради превосходства, значит поклоняться энтропии, принимая следствие разрушения за причину процветания и обогащения.
Когда звезда обогащается золотом, когда тело обогащается золотом, это первый признак в природе, что скоро наступит смерть, что скоро включится механизм полномасштабного разрушения всего организма.
Чем больше растёт золота в организме сияющей звезды, тем ближе эхо катастрофы звезды.
В каждой монете звучит крик умирающей материи, когда в природе вырабатывается много золота, точно так же и богач, окружённый золотом, живёт в эпицентре древней смерти и не подозревает, что принимает зловещий холод за величие великого обогащения.
Раб ненавидит безграничное за то, что оно принадлежит всем, обнуляя его исключительность, купленную в кредит.
Без денежной крепости и брони раб рассыпается, так как внутри него нет внутренней опоры, соразмерной величию Вселенной.
Тот, кто привык владеть границами, становится заложником границ, боясь выйти в мир, где ничего нельзя присвоить в безграничном.
Бесконечность — это зеркало бесконечности, в котором раб видит не «избранного», а напуганное существо, спрятавшееся за грудой денежных, эфемерных знаков.
Чем больше звезда выделяет золота в ядре своего организма, тем быстрее запускается процесс её смерти, точно так же и с человеком, чем больше в нём появляется жажда золота и наживы, тем быстрее к нему приходит необратимое, зловещее.
Когда ядро звезды тяжелеет от золота, оно начинает в сердце запускать механизм тепловой смерти, когда сердце человека тяжелеет от жажды к золоту и раздавливает импульс жизни.
Нарастания золота в ядре любого живого существа, это смертный приговор, а для звезды, это финал термоядерного синтеза, для человека, это смерть духовного развития.
Увеличивание золота внутри звезды, это чёткий предвестник её взрыва; а накопительства золота ради наживы, это предвестник его духовного падения в пропасть забвения.
Звезда умирает, синтезируя золото, а когда умирает человек, тогда в нём аккумулируется и умножается золото.
Чем больше золота в центре ядра звезды, тем быстрее эта звезда умрёт.
Чем больше человек копит золота ради наживы, тем неизбежнее гравитационный коллапс его внутреннего мира.
Золото — это символ смерти, который человек принимает добровольно, путая симптомы агонии и механизма смерти с признаками величия.
Сверхновая звезда гаснет от избытка золота, а жадный человек, который накапливает золото ради наживы от нехватки человечности, гаснет также от нарастания и умножения золота в организме.
Корабль тонет, когда тяжёлое золото тянет его ко дну, звезда гаснет, когда золото заполняет её центр.
Жажда наживы, это термоядерная реакция механизма смерти она не созидает свет, а поглощает его в зловещем мареве.
Нарастание золота в ядре звёзд, это опухоль метастазы небесного организма умирающей звезды, и также человеческое желание копить золото, это тоже метастазы в разуме, в ментальности, в психике человека.
Смерть звезды наступает от нарастания золота, смерть человека включается от неспособности отпустить жажду наживы, жажду к накоплению золота и денег.
Человек, одержимый золотом, превращается в посмертный ментальный памятник самому себе, ещё до того, как его сердце остановится.
В астрономии золото, это шлак эволюции, в жизни золото шлак ментальности, ведущий к необратимому механизму смерти.
Чем выше концентрация золота внутри любого живого организма, тем меньше жизненности остаётся в живом организме.
Самый ценный металл, в лице золота, становится причиной гибели самого яркого светила любой звезды.
Жажда копить золото создаёт черную дыру там, где раньше сияло солнце человечности.
Накопление золота внутри любого живого организма, это плата за ускорение внутренней энтропии.
Превращая свою жизнь в поиск золота, человек повторяет путь умирающей звезды, не осознавая зловещего финала.
Момент, когда желание накапливать золото становится абсолютной точкой невозврата, за которой стоит механизм смерти, является зловещей расплатой.
Золото вытесняет импульс и свет жизни не только звёзд, но и живых существ в ядре каждого живого организма, и точно так же импульс, и свет духовный в ядре человека.
Жадность к золоту, это самый тяжёлый элемент в периодической таблице человеческих пороков.
Звезда не может гореть вечно, производя много золота, человек не может жить вечно, служа золоту как идолу.
Найти много золото в ядре звезды, это значит найти свидетельство её смерти.
Найти жадность в человеке и найти много золота в человеческой безопасности, это значит найти прах человеческой души.
Деньги измеряются долгами и расходами, поэтому деньги никогда не были божественной энергией, которая никогда не израсходуется и не исчерпывается, потому что неизмерима.
Деньги — это не бесконечный поток, а строгий, ограниченный баланс между тем, что ты уже задолжал вчера и тем, что ты вынужден потратить сегодня.
Божественное не знает убыли, но деньги тают с каждым вдохом и выдохом, с каждым днём, потому что деньги, это мера нашего дефицита, наших расходов наших долгов, а не символ высшего изобилия.
Истинный объём кошелька определяется не цифрой на счёте, а длиной списка обязательств, расходов и долгов, которые этот счёт обнуляют.
Если энергию Бога невозможно исчерпать, то деньги исчерпываются самим фактом их существования, ибо деньги, это лишь способ оцифровать наши расходы и долги.
Деньги не могут быть божественными, так как природа денег конечна, потому что деньги рождаются из долга и умирают в чеке об оплате.
Дремлющие ошибочно ищут в деньгах вечный двигатель, вечную божественную энергию, забывая, что деньги лишь временная заплатка на дырах потребностей и долгов дремлющих.
Божественная энергия самодостаточна, деньги — это поиск ресурса для покрытия уже совершенных расходов и трат.
Деньги — это чей-то невыполненный долг; поэтому как может быть божественным то, что всегда ограничено чужим обязательством?
Бесконечность не имеет номинала, а деньги имеют и этот номинал всегда меньше, чем сумма ваших нужд и расходов.
Деньги — это тень расходов, а тень всегда исчезает там, где начинается истинный свет неисчерпаемой энергии.
Деньги — это не божья благодать, а арифметика нужд, убытков, расходов, долгов, поэтому иллюзии начинаются там, где начинаются наши нужды.
Божественная энергия не знает границ, но деньги, это всегда граница между тем, что ты должен и тем, что ты потратил.
Деньги не «текут» из вечного источника, они перетекают из одной долговой ямы в другую долговую, увеличиваясь в пути расходов.
То, что можно пересчитать по деньгам, не может быть божественным, ибо божественное не знает вычитания и вычисления.
Любая сумма денег, это лишь временная отсрочка смерти, перед неизбежным расходом, подтверждающая конечность ресурса.
Деньги рождаются из обязательств, из расходов, из долгов, а божественная энергия не может быть никому должна и не может быть обусловлена финансовой идеологией.
Деньги исчерпаемы, по своей сути, так как деньги, это лишь способ оцифровать человеческую недостаточность, человеческий долг, человеческие расходы.
Если что-то измеряется долгом, оно не имеет отношения к вечному источнику, который не требует возврата и денежной платы.
Деньги не созидают вечность, они лишь оплачивают текущий износ дремлющей, обывательской жизни.
Называть деньги «божественной энергией», это значит лгать, ведь Бог не выставляет счёта к оплате.
Деньги, это непрерывный минус, который вы пытаетесь закрыть временным плюсом.
Божественное неизмеримо, а деньги имеют номинал и вычислимый предел, за которым они просто перестают существовать.
Мы не накапливаем силу за счёт денег, мы лишь распределяем остатки после выплаты всех долгов.
Деньги — это тень расхода, а тень не может быть бесконечным источником божественного света.
Деньги существуют только потому, что ресурсы, которые связаны с деньгами, ограничены, божественное же существует в абсолютном избытке, потому что божественное неисчерпаемо.
Каждая потраченная копейка доказывает, что деньги — это ресурс, идущий к долгам, а не к бесконечности.
Деньги — это не дар, а договор, обязывающий потратить их на покрытие нужды.
Божественное не занимается покрытием нужд.
Вы копите не энергию, вы копите на право, что ваши будущие расходы неизбежно обнулят ваши старания в ваших растратах.
Деньги стоят на фундаменте иллюзий, подпираемые долгами; божественное парит над миром, не зная веса обязательств и долгов.
Неизмеримое не требует учёта и оплаты, а деньги, без учёта и расходов, превращаются в пыль, доказывая свою эфемерность Деньги всегда меньше, чем наши потребности и расходы, и долги, и именно это делает финансовую систему и идеологию всемогущей.
Деньги несут на себе клеймо расхода, которое стирает их ценность с каждой сделкой.
То, что измеряется долгом, всегда тяготеет к возврату в небытие, а не к вечному расширению.
В отличие от божественного, деньги уменьшаются от деления, от неудовлетворения и исчезают при умножении на траты.
Деньги придуманы для того, чтобы измерить свою слабость, свою уязвимость, свои недостатки, свою неудовлетворённость, свою нужду перед временем и голодом, а не свою божественность, которая не нуждается, которая не измеряется ни нуждой, ни деньгами.
Никакое количество денег не станет «божественной энергией», если деньги привязаны к границам, к ценам, к спискам покупок и растрат.
Деньги — это конечное средство для смертных живущих в мире ограниченных возможностей и бесконечных долгов.
Деньги, это всего лишь долговая расписка в конечности бытия, выданная смертному в счёт его будущих и неизбежных трат в борьбе за отсрочку смерти.
В мире ограниченных ресурсов деньги служат не источником силы, а счётчиком того, как быстро исчерпываются возможности смертных из-за их растрат и неудовлетворённости.
Смертный копит не на богатство, а лишь на временные средства для частичного покрытия своих бесконечных долгов и обязательств в борьбе за отсрочку смерти, в борьбе за различия.
Долговая петля всегда показывает человеческие растраты, недостатки, долги и обязательства.
Каждая купюра в руках человека — это свидетельство его зависимости от системы, где долг всегда первичнее самой наличности.
Деньги, это забор, возведённый вокруг человеческих желаний и неудовлетворённости, чтобы напомнить, что ресурс всегда меньше, чем потребность.
Смертный тлеет под влиянием убывающих денег, которые тают под давлением бытовых расходов.
В отличие от безграничной божественности, деньги имеют физический предел, который наступает ровно тогда, когда заканчивается кредит доверия или времени.
Деньги были созданы не для изобилия, а для строгого учёта нехватки всего в мире, где всё имеет свой конец.
Смертный обменивает ограниченное время своей жизни на конечные денежные знаки, которые тут же поглощаются бездонной пропастью долгов и расходов.
Никакое количество денег не превратит смертного в Бога, потому что божья природа, это не мера денежного расхода.
Нет веры в силу денег — нет и денег.
Деньги созданы для тех, кто берёт на себя решение самых сложных проблем. Кто понимает, что такое деньги на самом деле, у того нет проблем.
Деньги, это рычаг, чтоб менять мир сновидений.
Деньги, это всего лишь счёт в игре, и если ты понимаешь правила игры, счёт в игре растёт.
Деньги, это не божественная энергия, потому что деньги связаны не с законами Бога, а с законами рынка.
Кто понял, что деньги — это инструмент, перестал быть их марионеткой. Кто понимает законы капитала превращают «выживание» в проектирование.
Деньги, это не божественная энергия, это социальный контракт.
Непонимание себя без денег, это симптом непонимания того, как устроены связи между людьми.
Кто познал деньги как меру ответственности, тот обрёл вечный двигатель для своего эфемерного благополучия.
В деньгах вшит механизм разрушения, который обесценивает прошлые усилия и прошлые заслуги ради поддержания текущего движения денежных потоков.
Деньги созданы для того, чтоб эта энергия от вас утекала.
Идеи всегда стоят дороже любой валюты.
Лучше ничего не иметь и понимать весь мировой обман, чем иметь много денег и быть обманутым всем.
Всё божье бесплатно, а всё иллюзорное за деньги.
Владимир Бертолетов
Цитаты из книги «Тайфун истины прелюдия непроизносимых тайн»
© Владимир Бертолетов 2 173
