Жил-был человек, который боялся лифтов. При виде их закрывающихся дверей его организм буквально устраивал внутренний шабаш — такой себе корпоратив гормонов стресса, где адреналин отплясывал польку на позвонках, сердце пускалось вприсядку, ладони становились влажными, а в глазах темнело.
История наших страхов похожа на луковицу, которая застряла в бессознательном, превратившись в симптом. В работе «Этюды об истерии» (1895 год) Фрейд обнаружил, что патогенный материал (те самые воспоминания, которые вызывают фобические симптомы) организован в сложную архитектуру многослойного напластования, которая работает как система защиты. Психика «архивирует» травму тремя слоями упорядочивания и множеством «покрывающих воспоминаний», чтобы уберечь наше сознание от боли. Расскажу.
Первый слой (хронологический)
Это самый поверхностный, «рекламный» слой, в котором воспоминания расположены в строгом временном порядке. Это красивая упаковка удобных поводов, в которую психика заворачивает проблему, чтобы легализовать иррациональный страх. Например, «Я два года назад застрял в лифте, свет погас и мне стало плохо. С тех пор я хожу пешком». Логично? Логично. Но это не причина, это «кашемировый шарфик» на шее у настоящего чудовища.
Второй слой (тематический)
Это промежуточный слой. Здесь память работает не по календарю, а по «тегам». Это как гиперссылки в Википедии. Ты кликаешь на слово «Лифт» и проваливаешься в кроличью нору, где перемешаны события десятилетней давности и вчерашний вечер, а физическая теснота лифта связывается с социальной «теснотой» отношений и обстоятельств, в которых также невозможно вздохнуть полной грудью. И если покопаться в жизненном багаже, то можно увидеть, что лифты пугали его всегда. Просто раньше этот страх маскировался под «боязнь замкнутых пространств» и имел при себе целый штат заместителей. В детстве это была «боязнь темноты», в школе — «ужас перед унижением у доски, а в юности — «экзистенциальная тоска» в переполненном автобусе, где чужие локти и спины давили со всех сторон, как стенки лифта. Страх просто менял костюмы, как опытный шпион, чтобы его не рассекретили раньше времени. Лифт просто стал финальной точкой сборки.
Третий слой (логическая связность)
Это самый сложный слой, который Фрейд называет «логической цепью». Это не временная и не тематическая связь, а путь, по которому движется мысль от симптома к причине. Это бункер. Самый глубокий и тщательно охраняемый уровень, где лежит не просто воспоминание, а чистый, нерасфасованный ужас — тот самый первобытный крик, который когда-то не смог вырваться наружу. Это про что-то фундаментальное: про встречу с небытием, про внезапное осознание своего полного одиночества во враждебной вселенной или про предательство того, кто должен был тебя защищать. Например, внутри этого слоя, в самом пыльном углу памяти может валяться одно забытое воспоминание о том, как маленький мальчик, лет пяти, играл в прятки во дворе, и старшие пацаны, чтобы подшутить, заперли его в сарае с инструментами. Было темно, пахло ржавым железом и мышами, а главное — было безумно стыдно закричать и показать свой страх. И он стоял там, сжимая кулаки, глотая слезы и этот дурацкий страх, как невкусную кашу…
Вот это и есть ядро, тот самый маленький, твёрдый комочек, вокруг которого наросла вся эта многотонная луковая конструкция фобии. Здесь «патогенная идея» (бессилие + запрет на крик) нашла свою «чистую форму». Старый детский аффект не исчез в никуда — он просто залёг на дно психического океана и терпеливо ждал пароля. Ждал, когда появится что-то похожее: темнота, замкнутость, чувство, что ты в ловушке и нельзя пикнуть. А когда «свежее переживание» в лифте (темнота, замкнутость, невозможность выйти) постучалось в дверь сознания, этот законсервированный ужас встрепенулся, козырнул и махнул удостоверением: «Пароль принят. Симптом активирован». И все. Детский запертый испуг из старого сарая с инструментами «переехал» в новый лифт, открыв филиал по производству панических атак.
Знаете, наши страхи, словно старая луковица, могут годами прорастать сквозь этажи психики, пока не пробивают асфальт сознания. Травма «архивируется» слоями упорядочивания и множеством «покрывающих воспоминаний». И можно всю жизнь провести в бегах от лифта, не замечая маленького мальчика, который до сих пор стоит в темноте и боится заплакать. А можно, добравшись до «ядра травмы», однажды взять его за руку, нажать кнопку и по-взрослому сказать: «Смотри, мы едем к свету, и я больше никому не дам тебя в обиду»…
Психолог, влюбленный в психоанализ