Пробудившись от сна, я прозрел:
Предо мною весь мир бесновался.
То шептался, то просто свистел,
То кричал, то в себе замыкался.
То разбойник он, то государь,
Словно не было в нем постоянства.
То в безбожности выше, чем царь,
То в конечности больше пространства.
То монах, то коварный палач,
Строя всюду лукавый порядок.
То он холоден век, то горяч
Без подсказок и славных загадок.
То он честен под маской шута,
То безжалостен в образе старца.
То дырявее и решета,
То бесцветнее чистого кварца.
И как будто бы в нем дуализм
Сам собою с пристрастью увлекся.
Где огнем негасимым нацизм
В нечестивой Европе зажегся.