1976 год. Волжский автомобильный завод, Управление Главного Конструктора — УГК. Время, когда каждая значимая дата в стране превращалась в повод для трудовых подвигов. В преддверии 25 съезда КПСС, завод выпустил первую партию из 50 автомобилей ВАЗ-2121 «НИВА». Это был не просто автомобиль, а символ прогресса, который должен был покорить сердца советских граждан.

Один из этих пятидесяти автомобилей был предоставлен нашему бюро испытаний тормозов и сцепления. Для проведения испытаний этой опытной НИВЫ инженером-испытателем назначили Кожевникова Анатолия, а водителем-испытателем — Шмидта Владимира. Эти ребята были настоящими профессионалами, и я знал, что с ними не соскучишься.

В один прекрасный зимний день, когда солнце ярко светило, а снег искрился, как будто кто-то рассыпал миллионы бриллиантов, они выехали на запланированные испытания «НИВЫ». Маршрут лежал в сторону города Димитровграда в Ульяновской области.

Зима в этом году была снежной, и дорога, расчищенная грейдером, выглядела как идеальная трасса для тестирования. Настроение у ребят было отличное, рабочее. Они смеялись, обсуждали, как «НИВА» покорит не только дороги, но и сердца людей.

Но вдруг, на ровной, прямой дороге, произошло нечто неожиданное. Автомобиль «клюнул носом» вправо, зацепил снежную бровку на обочине и, как будто в замедленной съемке, перевернулся через капот. В этот момент испытатели повисли вниз головами на ремнях безопасности, и Анатолий, не теряя самообладания, произнёс свою знаменитую фразу: «Мы, кажется, ещё не перевернулись?» — и, как пушечное ядро, выскочил из машины через выпавшее лобовое стекло.

Картинка была драматичной: снег кружился вокруг, как будто сам природа удивлялась тому, что произошло. Машина, перевернувшись, лежала на крыше, а Анатолий, словно супергерой, выскочил на свободу, оставив за собой лишь облако снега.

К счастью, попутные и встречные автомобили остановились, чтобы помочь перевернуть «НИВУ» в нормальное положение. Но, увы, переднее правое колесо было подломлено, а верхний рычаг подвески оторван от передней балки. Ребята, не теряя времени, нашли проволоку и привязали ею рычаг, чтобы хоть как-то добраться обратно на завод. Мороз щипал за щеки, а без лобового стекла ветер свистел, как в старом фильме ужасов. Машина двигалась со скоростью пешехода, и один из них, попеременно, шёл рядом, чтобы согреться.

Проезжая мимо автобусной остановки в деревушке, они заметили мужчину, который, увидев их покалеченный автомобиль, подошёл ближе. Заглядывая через отсутствующее лобовое стекло, он с надеждой спросил: «Не подбросите до Тольятти?»

Владимир, сдерживая смех, ответил: «Слушайте, вы, наверное, быстрее дойдёте пешком, чем мы доедем!»

Мужчина, не веря своим ушам, только покачал головой и, усмехнувшись, вернулся к ожиданию автобуса.

Когда они, наконец, прибыли в УГК, начальство, выслушав ребят, вынесло вердикт: виноват водитель, не справился на снежной дороге с управлением, автомобиль повреждён, и водителя следует уволить.

На следующий день, решив разобраться в ситуации, я поехал на испытание на другом автомобиле — ВАЗ-2106 — по тому же маршруту. На месте аварии, осмотрев внимательно следы, я нашёл стопорную пластину под гайки верхнего рычага передней подвески и гайки. У пластины не были загнуты стопорные «усики» на гайках, и я понял, что они просто открутились от вибрации. Это стало причиной аварии.

С этими артефактами я вернулся в УГК и показал начальству. Просто при сборке слесарь, «торопясь» к съезду партии, не законтрил гайки стопорной пластиной.

Владимира Шмидта оправдали, и его не уволили. А я, глядя на него, понимал, что иногда даже в самых драматичных ситуациях можно найти место для юмора и справедливости.