В ней живёт океан, не капля, не стакан,
А вся бездна, где свет и пучина — в один миг.
Она — ураган в хрустальном филигране,

И карнавал страстей в монастырских стенах.
Её душа — невинный ангел в острых шпильках,
Её улыбка — меч, что рубит поспешные выводы.
В её глазах — рассвет над пропастью отчаянья,
Недопустимая надежда, когда все сроки вышли.

Её неприступность — не скала, не лёд,
А марево в пустыне, мираж прохладных вод.
Ты мчишься, задыхаясь, сквозь зной и горизонт,

Чтоб обнаружить влагу на своих губах,
И это лишь начало, предвкушение грозы,
Которая накроет с головой, смешав в пыль
Все твои карты, все маршруты и запреты.
Она — маяк, что манит прямо на подводные рифы.

В ней ум — не холодный бриллиант расчёта,
А тёплый, живой янтарь, поймавший древний свет.
Он видит насквозь, но не судит, а щадит,

И в этой щедрости — её безмерная власть.
Ты веришь ей, как доверяешь небу паденье,
Зная, что она поймёт траекторию полёта
И причину, по которой крылья вдруг сложились.
Она — тихий спор с целым миром, который всегда прав.

Её вредность — не каприз, не злая воля,
А закон бытия, как смена дня и ночи.
Как горький вкус полыни в мёде, как укол

Росы на лепестке, что жжётся, как кислота.
Это необходимость, чтобы сахар не приелся,
Чтобы пламя не забыло, что оно — пламя,
А не просто тепло, которое можно получить
Из розетки на стене, привычно и без риска.

Она — безудержная нежность. Не тюфяк,
Не вата, не «ми-ми-ми». А нежность-цунами,
Нежность-обвал, нежность-пожар в пороховом складе.

Она раздавит тебя объятьями, как бульдозер,
И зацелует до состояния руды,
Из которой потом заново отольёт твои кости,
И вдунет в новую грудь старый, тревожный воздух,
Который станет петь, как ветер в бутылочном горлышке.

Она не всяким по зубам. Её не грызть,
Не разгрызть, как орех. Она — не пища, а причастье.
Она для тех, кто согласен раствориться, как

Кусковой сахар на языке дождя.
Для тех, кто не боится быть тихим полем
После битвы её чувств. Кто согласен
На вечную осаду её парадоксов,
Где капитуляция — единственная победа.

И пусть в ней всё живёт сразу, в одной точке —
И ангел, и стерва, и лёд, и жар,
И ум, и вредность, и надежда власти,

И неприступность в самом сердце бури.
Она — живой контракт с самой жизнью,
Где каждый пункт написан кровью, а не чернилами,
И подписант обречён на вечное чудо
По имени «Она», где нет конца открытий.

Ты ищешь в ней логику? Напрасно. Карту?
Она сама — территория, которая движется.
Её любовь — не пристань, а плавание

В открытом, не нанесённом на атласы океане,
Где звёзды — её глаза, а компас — её смех,
Который сбивает с пути к банальному «счастью»,
Ведя к чему-то безымянному, но настоящему,
Что пахнет грозой, мёдом и бессонницей.

Такова она…
А тайна, что меж строк живёт и дышит.
Лишь слабая тень на стене от её силуэта,

Когда она проходит, не касаясь пола,
Оставляя в воздухе шлейф из невозможного,
Которое, однако, есть. Оно — здесь.
Она — здесь. Всё сразу. В одной. Навсегда.