Нашпигованный гречкой и луком осётр украшал стол любителей дикой рыбалки, а по долам Вселенной бродил белый гном и скакал иногда на цветочной скакалке.

Обращая свой лик на Антарес, он дышал через раз, бормоча: «Альфа, Сириус, Вега», и, упав на колени на голую твердь, лишь душою шептал: «Что же будет, Омега?»

С искривлённой спиной появлялся скелет и рычал, изрыгая лавиной столетья, а потом хохотал так, что дрожал небосвод, образуя по кругу распорки бессмертья.

За столами — привычная доза судьбы, с чаркой водки кривлялась, с техническим людом, забегая вперёд, чтобы жизнь обрести, удивляясь бегущим по небу этюдам.

Альфы нет, есть извечная Мера Омеги, возрождённая в недрах земли для утехи царей, а снежинки — они же единое, целое снега, как и песнь на рассвете красивых лесных глухарей.

Нитью тонкой, незримой, защитный пунктир потянулся к планетам, смыкая процессы, чтобы были живыми стремленье и смысл, и отпали ненужные в жизни абсцессы.

Кемерово. 2 июня 2015 г.