Передо мной открылись горы.
И распахнули мне объятья.
Там воздух, светлые просторы.
И риск и страх в одном понятье.
Тропинка узкая ведёт зигзагами.
Всё выше, выше —
И я лечу как самолёт на самый верх
К Богу на крышу.
И покорённая вершина —
Снимает шляпу предо мной.
Чтоб синеву Святого неба —
Могла почувствовать рукой.

Страх отличается от уважения, как небо от земли.

Всё успокоится, уляжется, решится.
И снова голубого неба высь,
Всем до единого даст вволю насладиться.
Вернёт спокойную, мирскую всем нам жизнь!

всё меняется, милая, даже в кромешном аду,
появляется свет, и трепещут суровые бесы,
я иду к тебе, слышишь, по темным дорогам иду,
совершенно один, в окружении мертвого леса.

говоришь, первобытный за нами отправился страх,
и, возможно, вселенная больше не выдаст ни знака…
почему тогда ведьмы горят на высоких кострах,
и старик тарантино сидит у плиты пастернака?

за меня не волнуйся, сквозь ветки виднеется небо,
на ночную тропинку рассыпалась звёздная крошка,
а ещё есть немного анисовой водки и хлеба,
деревянные чётки и брэдбери в мягкой обложке.
… показать весь текст …