Не то, чтоб оторопь — досада,
Должна быть вроде красота,
Но за помпезностью фасада,
Взгляни чуть глубже, пустота.
Так человек, чей статус — мудрый,
Обыкновенный пустобрех,
Не быть — казаться, путь нетрудный…
Но право слово, смех и грех.
Послушайте, люди, ведь время не лечит,
а лечит обнявший в печали за плечи,
и слово нашедший в безмолвии жутком,
спешивший к тебе на метро и попутках,
поймавший тебя в миг последний, у края,
и ты возвратишься, затихнешь, внимая
таким незатейливым фразам знакомым,
и слезы отпустишь
расплавленным комом
саднящие в глотке, и в ближних поверишь…
И помощь людскую ничем не заменишь.
Я не верю в плохие приметы и давно не боюсь ничего, не ищу на загадки ответы, не пытаюсь забрать не свое, я не верю в благие рассказы и о людях сужу по делам, не мила вам, скажите мне сразу, но себя никогда не предам, я храню в себе солнца кусочек, если сил нет упрямо ползу, мне солжете -тревожный звоночек, бог судья вам, решать почему я не стану, вы тоже привольны- жить по совести или во лжи, да, конечно, мне делают больно, но считаю — удары держи, мне плевать на наветы, издевки, я сама себе ве…
И до тех пор, пока поёт душа, и радуют мгновенья без печали, жизнь, несомненно, очень хороша — рассветами, которые встречали, звездой полуночной и шёпотом волны… И не было б заманчивее века,
избавь нас только, Боже, от войны, чтоб зверь не принял облик человека.
Укутавшись в пальто, закрывши души,
Шагаем по простуженной земле,
Сердец покой разбитых не нарушив,
Все сокровенное храним в себе.
Под панцирем стабильного покоя
Клубком свернулась девочка — душа,
От безнадежности и боли воя,
Угасла в горечи, страниц не вороша,
Расписанных веселием и счастьем,
Целованных подарками светил,
Ты в коконе укрылась безучастья
Простив всех тех, кто о тебе забыл.
И кажется, зима пришла — навеки
И пледов не хватает, чтоб согреть,