Зачем-то дождь. Но дождь не 
выбирают,
Когда стоит осенняя пора.
Половички теперь не выбивают,
Не выпивают на углу двора.

И жизнь, и смерть давно подорожали,
Нелепы легковесные слова…
На лавочке два яблока лежали,
А утром — только мёртвая листва.

На сумерки не обижайся всуе,
Они обычны, как и всё вокруг.
Сроднились подсудимые и судьи,
Но отдалился прежний добрый друг.

Мой старый дом — под жёлтым
абажуром
Угрюмых клёнов, тёмных тополей.
Таков октябрь. Вороны в небе хмуром.
А лужа, как погашенный дисплей.

Глазами трепетной весны
Гляжу на зазеркалье леса.
Тропинки переплетены,
Тревоги не имеют веса.

И удивительно легка
Печаль. И старый пень пророчит.
Сквозь перистые облака —
Март мироточит.

Полей шершавые рогожки,
Неласковость ненастных дней.
Трагично скрещены дорожки,
Блужданье ведьминых огней.

Не разойтись с нечистой силой
Поскольку родина больна…
И долгие дожди косые,
Когда дорога не видна.

И окрики ветров горючих,
Когда не мудрено пропасть…
И бледная луна на круче,
И надо всем — Господня власть.

Зачем тревожить полусонный пруд,
К чему смущать кувшинки ломкой тенью?
Вновь кучевые облака плывут,
Наверно, по русалочью хотенью.

В единстве вечном небо и вода,
Какая нежность в проблесках июля…
И лешего густая борода
Запуталась в осиннике, где ульи.

И копится густой пахучий мёд,
А после, ночью, к костерку поэта
Печальная русалка подплывёт,
Поскольку ворожить умеет лето.

Избы, бани, огороды,
На больных полях бурьян…
Не в чести здесь QR-коды;
Жизнь простая, без дворян.

Поливает бабка репу,
Дед на лавочке сидит.
Радуют земные скрепы,
Караси в тени ракит.

Незатейливые речи,
Невесёлая родня.
Подорожник раны лечит,
Светит пижма вдоль плетня.
… показать весь текст …

В февральском лесу неопрятно,
Коряги торчат и пеньки,
Под снегом таятся опята,
Замёрзли болот огоньки.

Но дятел присел на лесину
И долбит, забыв про мороз.
Скрипучи осин клавесины,
Печальные возле берёз.

Но день прибавляется. Будем
Надеяться на новизну…
И, в общем, февраль неподсуден
За то, что не любит весну.