Миша, наверно, скоро станет священником,
Володя — главным редактором,
а Глеб — разведется,
Леночка эмигрирует к своим соплеменникам,
Галя родит четвертого, а Колька совсем сопьется…

Миша скоро наденет епитрахиль златотканую,
Володя — костюм с бабочкой,
Глеб — штаны стариковской кройки,
Леночка — что-нибудь импортное, долгожданное,
Галя — сорочку казенную,
а Колька — куртку с помойки.

И жизнь — эта кастелянша, костюмерша известная,
… показать весь текст …

Выходя из города,
в котором хоть один купол еще золотится
и хоть один колокол на высокой башне уверяет в том,
что не каждое слово — погибло,
и не каждая слеза в прах
возвратится,
но ты, о душа моя, не оглядывайся:
замрешь соляным столпом!

Я ведро в колодец столкнула,
и оно зазвенело, запело,
загрохотало, заохало, отяжелело и —
отражений полное и теней —
стало вверх подниматься, и ржавая цепь скрипела,
и каждый поворот вала был все круче и все
трудней.

И уже кто-то жеребенка своего напоил
и чья-то семья чаевничать села,
и чьи-то дети, умывшись, сидели,
и звезда уже начинала на черном небе
сиять, —
и лишь мое ведро все раскачивалось,
… показать весь текст …

Ну вот — все пусто: никого.
Прохладен воздух, звук утончен.
Лишь призрак лета моего
твердит, что нет, что бал — не кончен.

Полны листвою и водой
качелей лодочки, а рядом
свидетель жизни молодой —
шиповник смотрит грустным взглядом.

И карусель уже не та,
зверюшки встали друг за другом,
но лев облезлый без хвоста
не мчится за жирафом кругом.
… показать весь текст …