Взгляд в небо
в пустую душу смотрит, не моргая.
Где параллели сходятся. Где немота
беззвучней эха. Где, себя слагая
из точек зрения, пространство множит ноль
на бесконечность. Что я видеть должен
в том месте, где Архимеду неведома боль
рычага? Где Кант с Экклезиастом схожи?
Стою песчинкой на границе языка.
Небытие и я — две крайних части
одной прямой. А мой прыжок в седые облака —
ничтожная попытка избежать участья
в этой пьесе. Но эмпирик-небосвод
лишь дальше отступает от ладони.
И даже мысль моя теряет кислород,
в предчувствие ствола, сидящем в нём патроне.