Многое и странно, и неясно.
Да, неясно многое и странно:
если есть подсолнечное масло,
где тогда подлунная сметана?
А она ведь существует. Значит,
всякие подонки с подлецами
на складах ее подземных прячут
и с блинами всю съедают сами.

Ехал грека через реку —
ту, что именуют Лета.
Шел вдоль берега Эль Греко —
живописец из Толедо.

Чтоб увековечить грека
он раскрыл мольберт поспешно.
Был художником Эль Греко —
выдающимся, конечно.

Грека сунул руку в реку —
опрометчиво однако:
кисть впилась в него Эль Греко
и клешня вцепилась рака!
… показать весь текст …

За всё придётся нам держать ответ.
Но не сейчас. Потом. Пока что рано.
Ударят громы, и померкнет свет
согласно откровеньям Иоанна.

Нам очень страшно будет спать в гробу:
едва уснём, как саранча приснится,
и зверь с тремя шестёрками на лбу,
и Вавилон — великая блудница.

Я на нитке над бездной вишу.
Нить такая, что я не дышу.

А сосед на цепочке висит:
— Ну и вид: красота! — говорит.

Он висит, свой восторг не тая:
цепь его позолоченная.

Ах, она вся — колечко к кольцу!
До чего повезло подлецу.

Он смеётся: — Опять, брат, хандришь?
Ты меня ещё перевисишь!..
… показать весь текст …

Сидя на карантине, занимаюсь творчеством-пишу книгу под названием
«Опережая некролог».

За мной болезни ходят косяками,
Куда бы ни пошёл — они со мной:
Вот отдохнуть решил я на Байкале,
И глядь они — в аэропорт толпой.

Избиты пятки, отдавили гады,
И вся моя истыкана спина,
Иду я в гости — мне уже не рады,
Ведь за спиной компания моя.

Пишу стихи — они на строчку лезут,
Я на диван — а там радикулит,
Я на очко — они в очко мне целят,
А по ночам — бессонница не спит.
… показать весь текст …