Напишу- ка я стишок,
Заглаголю строчек восемь.
У эстетов будет шок,
Захлебнутся в вое пёсьем.
Рвётся слово из груди,
Музы в ужасе застыли:
— Дьяволица, изыди!
…Нет правдивей этой были.

Послушайте, люди, ведь время не лечит,
а лечит обнявший в печали за плечи,
и слово нашедший в безмолвии жутком,
спешивший к тебе на метро и попутках,
поймавший тебя в миг последний, у края,
и ты возвратишься, затихнешь, внимая
таким незатейливым фразам знакомым,
и слезы отпустишь
расплавленным комом
саднящие в глотке, и в ближних поверишь…
И помощь людскую ничем не заменишь.

Так хочется любви большой и чистой, мешают опыт, совесть,
муж.

Я многое, конечно, знаю, но страсть девается куда?

Ждала я вечного полёта, была обещана звезда, на деле быт, свекровь, зевота и к празднику сковорода.

Фантазий девичьих не счесть, прискачет принц, доставит в сказку, а отдаём по сути честь за право пользоваться лаской хоть регулярной, но скупой, зато присутствует покой.

Семья нужна, никто не спорит, иначе с кем общаться нам без слов?

Люблю тебя. Совсем уже сказилась,
Сплошной восторг и пламенная страсть!
Как быстро всё гнетущее забылось,
Опять всё те же грабли, та же грязь.
Уж лучше с кем попало, хоть небольно,
Потешила инстинкты — разошлись,
И замечательно — довольна и спокойна,
Так нет же… Что за стерва эта жизнь!
Всё папины слова про поцелуи:
«Не надо без любви их отдавать!»
Спасибо, папа, я теперь тоскую
О тех, кто недостоин их принять.

Вот почему жизнерадостным, бесшабашным девушкам достаются мужья зануды? То ли Бог оберегает от последствий сумасбродства, то ли чтобы жизнь раем не казалась.

У всех есть завихрения, чего уж скрывать. У меня давний и устойчивый бзик — поиск одной единственной, предназначенной только мне подушки. Сколько у меня их побывало: больших и маленьких, мягких и упругих, ортопедических, пуховых, синтепоновых, с хлопковым наполнителем, гречневым… В каждую я влюблялась с первого взгляда и предвкушая уютную, полную сладких снов ночь, не считалась с затратами и каждую с благоговением тащила домой. Укладывалась на неё, замирая от восторга, но — нет, опять не та! Неудобно, жёстко, чересчур мягко, шея болит. Нет конца и края моим мучениям. И всё-таки, вопреки разочарованиям, я ещё верю, что отыщу её, любимую. Правда, побаиваюсь, что к тому времени мне придётся открыть магазин подушек.