Комната, вечер, сентябрь… В окно
вползают окраин горбатые звуки
и брызги мелодий, забытых давно…
Хочешь уйти, но не помнишь — откуда,
хочется жить, но не знаешь — куда

Глубина человека
исчисляется окнами,
в которые он
смотрел и тихонько
плакал

Когда память выбрасывается из окна
а на полу умирают останки разбитых стекол
а у порога мяукает жалобно вечер-кот
а по лицу пробегают солдаты погибших армий…
Тогда

Они заняты только одним… Строят стены, считая, что строят жизнь. Строят везде и повсюду с неутомимостью носорога. В квартирах, домах, на виллах…
В жестах, словах, криках… В чувствах и расстояниях…
А ведь им, строителям стен… Заключенным в холодные кирпичи… Только и надо — построить всего лишь… Всего лишь одно совершенно живое… Свободное от границ. И они бы построили, если бы знали куда.
Иные знают, но их держат далеко от незнающих, не давая возможности спасти бесконечность… И навеки разрушить стены… Между жизнью и смертью… Между сегодня и завтра… Между здесь и там…
А ведь так бы оно и случилось… Кабы кому-то на свете… Удалось бы построить хотя бы одно… Совершенно живое…
Что начинается с «о» и кончается тоже на «о»…
Окно!

Он любил вечерами
раскрашивать ящериц
белым, он думал,
что белое — это
цвет

Шелест рожденных тобой баобабов… Крик попугаев, дыхание львиц… Убеждают меня, что в тебе воцарилась… Навсегда воцарилась африка…
И снег за окном… Который когда-то мы оба любили… Плачет.