А рассказать, как я спасаюсь?
Я утром к свету прикасаюсь.
Он тихо в комнату проник
И, трепеща, к руке приник.
И на заре, что только брезжит,
Синичка в клюве строчку держит.

А тишь-то какая! А свет-то какой!
Все в мире невзгоды ушли на покой,
И стало не страшно, и стало легко,
За счастьем не надо идти далеко.
Оно не жар-птица — снегирь на снегу.
Точнее о счастье сказать не могу.

Давайте в черный день подумаем о снеге,
О медленном его и неустанном беге.
Летучие снега раскидывают сети…
Давайте в черный день подумаем о свете,
О будущем светло и ясно о минувшем.
Огромное крыло над озером уснувшим
Отбрасывая тень, в безмолвии качнется,
И сгинет черный день, и белый день начнется.

Подумай, чем мы занимаемся?
Мы день и ночь живём и маемся,
Тоску пытаемся унять,
Себя пытаемся понять.
А нам снежок под ноги стелется,
И с нами утро светом делится
И ждёт, когда, устав страдать,
Воскликнем: «Боже, благодать!».

А утро…- как малыш грудной… Претензий к миру — ни одной… И ноль утрат… И ноль обид… А только чуточку знобит… На холодке и на ветру… И я… Такая по утру.

По ледяным прозрачным водам
Под лучезарным небосводом
Сверкающим апрельским днём
Безостановочно плывём.
Сопровождаемые граем
И щебетаньем уплываем,
Плывём в сплошную темноту,
Блаженно щурясь на свету.