Как Фет прекрасно в старости писал!
Как будто бы ему была дана
Вторая молодость, второй бокал вина
И он его неспешно смаковал.

Вам, нытики, позор! Вам, маловеры, стыд!
Как он умел в душе своей читать!
И в бытие переплавляя быт,
Он прошлое заставил трепетать.

Счастлив поэт, кто жизни круговерть
Сумел в биенье пульса перелить.
И только смерть, удушливая смерть
Смогла его перо остановить.

У каждого свой Вифлеем, и волхвы, и звезда,
И каждый себе чудеса выбирает по вере,
Один свое чудо привычною мерою мерит,
Другого заносит. А, впрочем, ну, что-ж — не беда.

Ведь большего чуда сам Бог не придумал, чем жизнь:
Из почки упругой упрямые лезут листочки!
Из куколки выбравшись, бабочка мелко дрожит,
И ветром наполнены звуком рожденные строчки.

Всесильна, всевластна, прекрасна, похожа на сон,
Стремительно мчится, уходит, рождается снова!
И если она все ж порою похожа на стон,
Задача поэта — найти возрождения слово.

Не виси над жизнью топором,
Поперек реки скрипит паром.
Прелый воздух осени вдохни,
Отдохни от грусти, отдохни.
Пожелай счастливого пути
Всем, и всех прости и отпусти.
Легким очерти печаль пером —
Не виси над жизнью топором.

Я постоянно бегу от Бога,
Бог тащит меня к себе.
Скрипит под ногами моя дорога,
Единственная в судьбе.

И звёзды смотрят звезды в немой укоризне,
Особенно по весне —
Ведь если я устаю от жизни,
Что с вечностью делать мне?

И сердце моё вконец сносилось
В борьбе с моей же виной,
И если мне не пришлось стать силой,
Как стану я тишиной?
… показать весь текст …

Есть причина сегодня мне быть довольным:
Я на звезды смотрю в планетарии школьном.
Я на звезды смотрю, а они — на меня,
И одна прямо в руки скатилась, звеня
И промолвила вдруг, улыбнувшись мило:
«Хорошо, что поймал, а то б я разбилась».

Сколько же, сколько накопилось у меня барахла
А ведь кому-то все это выкидывать будет нужно!
Какой-то бесконечный, серый, усталый хлам,
Как и хозяин его, потертый уже, и недужный.

Выкиньте, выбросите же его на помойку скорей,
Освободите пространства комнат, покинутых мною
Пусть в них вовсю разгуляется ветер до самых дверей,
Чтобы пахло в них пустотой и грядущей весною.

А хранить надо вовсе не вещи, конечно же, нет —
Вот тумана клочок, вот обрывок сияющей млечности
Про себя прочитайте мой полузабытый сонет,
И задумайтесь, глядя во тьму нарастающей вечности