Отцу.
Ты бил меня словами, а не плетью, но как от плети на душе рубцы. Ты свою дочку называл «железной леди»… Других зовут принцессами отцы.
И чем я хуже всех этих девчонок? И почему их любят, а ты-нет?
Избитый весь в душе своей ребенок — уж лучше плеть на теле, чем в душе.
Я так хотела быть любимой дочкой: принцессой и котеночком твоим, свернуться на руках твоих комочком — ведь ты от всего мира защитишь.
Ты как скала, а дочка твоя — кроха, словно частичка от твоей души.
Отец в сердце ребенка — вместо Бога…
Только от плети на душе рубцы…

На всей планете есть только двое, способные утешить мою душу — Бог и дождь.

Тому лишь сердце открывай, с кем ты почувствуешь свой рай

Мое сердце уже не плачет,
В моих глазах больше нет слез,
У осколков души отточены грани,
Острее ножа, холоднее, чем лед.
Кто приблизится — тот умрет.
Нет поддержки от тех, кому верила,
Не жалела для них светлых слов.
Нет друзей, нет врагов, нет доверия.
Лишь бескрайнее море из льдов,
Видно мир мой — не для слабаков.

Одной лучше,
Дышать легче,
Воздух чище,
Сердце свободно,
Душа целая,
А не в осколки…

Не тот дурак, кто скованный от боли, от злых ударов по своей душе,
и не тот, кто добр сердцем и душою, но заключен в болезни по судьбе,
не тот, кто странный, не такой как остальные, нелепый, замкнутый, наивный и простой,
а тот — кто изрыгает мысли злые — его источники души — пустые,
а сердце переполнено гордыней, кем бы он ни был — царь или княгиня:
знай что — дурак перед тобой!