Динозавры вымерли, потому что пресмыкались.
Если и мы так будем делать, то.

Ты себя любишь, я себя люблю.

Значит мы влюблённые?

Рабов в нашем мире в разы, многие тысячи, а может и в миллионы раз больше, чем «белых» (хотя и исключаю, что и миллиарды.)

Мы все рабы. Кто в своей семье, кто в государстве, кто в голове.

Автобус с видом на весну
Ушел и холодно. Опасно.
Не оставляй меня одну,
Хоть одиночество прекрасно.

Дождь льет и льет. Скажите «Стоп!»
несовершенству всей вселенной.
Я подпираю телом столб,
душой намокшей, нежной, бренной.

А слезы смешаны и вот:
Готово чувство: мы в неволе,
Холодных вод водоворот
Куда, откуда и доколе?
… показать весь текст …

Не ищите в мире зло, не катитесь вы на дно.,
Лучше чуточку добра, а с добром чуть-чуть тепла…
И улыбки теплый свет, розовеющий рассвет…
Смех детей, улыбку мамы… Не заменят вам Багамы…
Блеск любимых, добрых глаз и терпения запас…
Милых рук тепло и ласку, и обьятий страстных сказку…
Дом, очаг и сад фруктовый… теплый юг, восток суровый…
Запад, север, реки, горы… Богом, что дано, без спору…
Не ищите в мире зла… Добротою жизнь полна…

Объяснял старшему сыну, что в русском языке нельзя сказать «победю». Ну нет первого лица единственного числа будущего времени у слова «победил». Может быть «побеждаю», но никак не «победю».
— А как тогда? — спросил старший.
— При помощи вспомогательного глагола. Например «я одержу победу».
Немедленно встрял младший:
— Да-да! При помощи вспомогательного глагола одержимости!
И не поймёшь — всерьёз ляпнул или пошутил. В свои шесть младший уже артист.
— А вот у множественного числа есть будущее время… — размышляет сын.
— Да. Победим, — соглашаюсь я.
И вдруг думаю, насколько же это красиво и правильно. В русском языке может быть личная победа — но только как свершившийся факт. А вот загадывать на неё, обещаться победить — нельзя. Можно — только если ВМЕСТЕ. МЫ — победим.
Это язык. Он определяет сознание. Он определяет народ. Если в языке нет чего-то, что есть у других народов — это неспроста. И если есть что-то уникальное — тоже.