Покорно падает вниз лицом хрусткий желтый лист… вслед сжимающему в горсть живую зелень… дыханию осеннего ветра…

А мне сказали-ты меня искала
Среди осенних и дождливых лиц,
Средь ветра, соли и сандала,
Среди пропахших временем страниц.

Он слишком стремительно терял силу в крыльях… Забравшись в ранее неизведанную синеву её глаз. И теперь падал, сбитый ветром её пушистых ресниц… И теперь падал, сбитый с толку этим оглушающим чуством безумства. Когда мало. Всегда мало, сколько б она не дарила себя… словами, мыслями, телом. Падал, сжираемый этим чувством постоянного голода. И знаешь… Это было самое сладкое падение в его жизни. Пусть и падал он, но падал, чтоб не разбиться, а, коснувшись земли, ласково подхваченный этим самым ветром её ресниц, вновь подняться в небо.

У каждой встречной женщины… твоё лицо.

А ещё на улице ярко.
Среди хмурости жёлтый колор.
Листья мягким красивым подарком.
Радуют светлый улыбчивый взор.
Той девчонки, что Рыжей зовётся.
Для нее голоса певчих птиц…
Самым первым взойдет мое Солнце.
На уста стихотворных страниц…

Осень, хватит Надеждить. Рыжей уставшей любви крылья сломали прежде, чем подошли корабли к Острову из неутопших белых ромашковых лиц, звёзды Кусаются тоже, с криками падая вниз на покрывало из желтых с привкусом пыли зонтов. Мне не хватает тоже индийских и мудрых слонов. Рикша провозит реки По тропам ушедшей воды. Время не первых, а третьих. Рубят под корень сады. Пискнет пугливой мышью яркий осенний лист. И несъедобной пышкой прыгнет под лапы лисиц. К грязной подошве приклеен, желтым шуршащим лицом. Мало надежды и веры. Евнух не станет отцом. Солнце всего лишь шарик. Серость -привычный мотив. Божья, наверно, кара… Остаться, чтобы уйти.