День сгинул. Плыл кругами по воде.
Всё медленнее и длиннее волны,
а ты плывёшь, ныряя, утлым чёлном
навстречу то ли счастью, то ль беде.

И лжёшь себе всё чаще — не другим,
/им всё до фонаря — свои проблемы/.
Ночь расцветает чёрной хризантемой,
ты выбираешь тоном тот же грим.

Всё яркое давно уже не впрок —
на драмы излинялись оперетты.
Цветёт в саду черешневое лето,
и ожиданий пустота — оброк…

Ест Вишну вишни — косточки дождём
стучат по старой мокрой черепице.
И ежедневно сон всё тот же снится,
что мы с тобой в веках друг друга ждём.

Течём навстречу разною рекой.
Сомкнутся, нет ли? — кто об этом знает…
…И снова день неспешно умирает…
…И снова ночь ворует мой покой…

Незваной гостьей вы пробрались в жаркий сон,
Где лепестками розы раскрывались,
Снимая боль и вечную усталость…
Прелестным был пылающий бутон!

И был я счастлив, — знает бог и видит бес!
Да и она… Что сердцем завладела…
Жаль, праздный сон был нарисован мелом.
К рассвету улетучился. Исчез.

Вы были голубем в плывущий мой ковчег, —
Скользил он в никуда волнами сплина.
В руках нежнейших мог я стать хоть глиной,
Предметом вожделенья и утех.
… показать весь текст …

Промокшее небо висит простыней на веревке
Луча заходящего… Вечер крадется лугами.
А следом и ночь пробирается шалой чертовкой,
Плутая околицей между домов и стогами.

Меняются краски… Всё глубже, рельефнее тени.
У звуков нечаянных — тише, приземистей ноты.
Спеленуто тело расслабленно-мягкою ленью —
Морфей открывает свои золотые ворота.

Пора отдохнуть, под подушку запрятав тревоги.
Под песню кузнечика в шелковых ласковых травах,
Под взгляд неусыпный — вон месяц в окошке двурогий.
Под запах с реки златоглавой и нежной купавы…
… показать весь текст …

Исконным счастьем пахнет отчий дом,
Где «ходики» стучат — неспешно время.
Беру в объятья, как дитя, альбом,
В нем те, кто бросил в будущее семя.

Под плюшем голубым в пыли страниц
Навек прабабка с прадедом в обнимку.
Печальна строгость вечно юных лиц
На выгорающем старинном снимке.

Из зеркала напротив ясность глаз,
Пшеничной пышностью летящий волос…
Родные предки — мой иконостас.
Молюсь за них… Дрожит волненьем голос.
… показать весь текст …

Закат в агонии как парус Грея,
забывшего обратный путь домой.
Темнеет небо… Тихо… Вечереет…
Стекает с черепицы летний зной.

Ложатся тени зыбкой синевою,
прохладой дышат розы под окном.
Овеян дом столетний сон-травою,
плывёт в ночи насиженным гнездом.

Куда я с ним плыву? Уже не важно…
Уже не быть доверчивой Ассоль:
кораблик Грея иногда бумажный,
а капитан лишь исполняет роль.
… показать весь текст …

Забавна реальность: глухие поют без нот,
рисуют ослепшие, пробуя краски на вкус.
Гигантские мельницы ставит нам Дон Кихот,
а шпагой владеть обучает законченный трус.

Всё как-то не так, но пытаешься тоже петь.
Шансон выбираешь — из горла течением гимн.
Монета наощупь из золота, блеском — медь.
Ты ходишь в парче, только кажешься всем нагим.

Коварная воля небес этот жуткий сон,
где всё наизнанку, где хиной горчат калачи.
Частицею бога назвали П. Хиггса бозон…
Не знаем зачем. Даже Бог осторожно молчит.
… показать весь текст …