В городе сумерки, туман и снег,
В городе, которого на карте нет,
Ни города, ни улицы, ни домов,
Слов любви нет, долгожданных слов…

…Хочу ветер, солнце и жару!
Я с тобою, милый, быть хочу

Над гладью сонною реки
Среди тумана
Встаёт перед тобой Фата-моргана…
Возникли зАмки, парки и мосты,
В садах видны прекрасные цветы,
И человек у кромочки воды
Вдруг оглянулся
… Взгляд его поймала…
Ты для него — Фата-моргана!
Возникшая в клубах тумана
У берега реки…

Ночью город похож на шкатулку со сверкающими драгоценными каменьями,
днём — на соты из желтоватого воска.
Украшенный морем с каймою прибоя, огнями кораблей в ночИ,
облаками и звёздами, солнцем в бездонном небе, капризной луною.
Город,
на который приятно смотреть отсюда,
со стороны,
сидя у кромки поющей воды

дУхи пустыни
дУхи ветров
раскалённые
солнцем камни
желтоватые
плиты домов
на холмах
под белым небом
Иерусалим

Неведение всегда настораживает, как и недоступность обзора,
Видишь окраину, думаешь… деревенька, туман рассеялся, а там глядишь , город.
Задуматься повод.

Туманен город мой. Туманен.
Он с головою одурманен.
Как в молоке предметы тонут.
Их поглощает белый омут.

А город дремлет над рекою.
Укрыт туманной пеленою.
Он убаюкан в колыбели.
И сладко спит в своей постели.

Опять встречаю я с рассветом
Его туманные портреты.
С лучами солнца — просветленье.
С ним долгожданное прозренье.