Своею мир идёт дорогою,
Сползая медленно с катушек.
А я сижу, читаю Гоголя —
Там хоть и мёртвые, но души…

Морите голодом, рубите на корню,
Как мерзкую и редкостную гадость,
Грехов праматерь, непристойную княжну —
Ревнивую и мелочную Зависть!

Стократ ужаснее всех вместе взятых стерв,
Беда тому, кто будет ей укушен,
Она, как ненасытный и голодный червь,
Сжирает человеческую душу.

Всегда чего-нибудь желай,
Всегда желанию потворствуй
И каждый миг мечтай! Мечтай,
Чтобы душа вконец не смёрзлась.

Я молча наблюдаю из окна
Птиц перелётных шумное нашествие.
И на душе так хорошо… Весна!
Но портит всё людское сумасшествие.

А где-то там, где меня нет
И никогда не будет,
Холодный завтрашний рассвет
Мой след простывший студит.
И словно солнца дивный шар
В бескрайнем океане
Полощется моя душа
В предутреннем тумане.
И шепчет мне седой рассвет —
Целитель горьких судеб:
«Твоей печали больше нет…
И никогда не будет».

Волнуется адреналин
За помутневшим стёклышком…
Он — пыльный треснувший графин,
Надколотое горлышко.
В нём тихо гибнет, чуть дыша,
Попав на мель, на донышко,
Его пропащая душа —
Никчёмное судёнышко.
И молит бога всех морей:
«Прошу, спаси судёнышко!
Хоть чем-нибудь меня залей,
Да с головой! По горлышко…