Иногда я ловил себя на том, что завидую Юки. Сейчас ей всего тринадцать. С какой, наверное, свежестью воспринимают ее глаза все вокруг — пейзажи, музыку, людей. И видят совсем не то, что видится мне. А ведь когда-то я и сам был таким же. Когда мне было тринадцать лет, мир казался гораздо проще. Затраченные усилия непременно вознаграждались, слова обладали незыблемым смыслом, а однажды найденная красота никогда не исчезала

Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека. Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть. У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.

Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского
воздуха, короткое лето растаяло, — а душа
все не хотела расставаться с его жалкими
остатками.

«Пинбол-1973»

Все, что в нас исчезает — даже если оно исчезает навеки, — оставляет после себя дыры, которые не зарастут никогда.

Я впервые испытала на себе такое
тяжкое и грустное лето.
Чем так, уж лучше бы февраль
повторился три раза.

Переревела, успокоилась и решила лететь высоко. На спину крылья приладила. И кто-то, недобро сверкнув глазами, кинул ей в спину: «Что б ты грохнулась, гадина!» А жизнь усмехнулась: «Эта?! — выживет! Приземлится, как кошка, на четыре лапы!!!