Предписания не зная
«быть не велено собою»,
с Богородицею знамя
водрузил над полем боя.
Мне «Ату» — одни кричали,
а другие:"Браво, дядька!"
Только я хранил молчанье,
не считая нужным вякать.
Что б ни молвил — буффонада
в адрес зрительного зала…
Ведь глазами всё, что надо,
Богородица сказала.

Над поверхностью земною
взгляда шла волна живая,
души грешные любовью
от войны отогревая.

У живой души есть одно свойство, присуще только ей:
— Пропускать всё через себя.

«Я не считаю, кстати, что жалость унижает. Я считаю, это великое чувство. Сродни любви. Потому что, если ты человека ценишь рядом, ты его прежде всего жалеешь. Экономишь его. Заботишься. Ой господи, хоть бы меня кто пожалел. Это же прелесть что такое. Ну вам вот неужели не хочется, чтобы вас пожалели? Бедная моя, ходишь на этих каблуках с утра, а вечером еще надо тащиться куда-то, сядь, полежи… Дай я чаю тебе налью, накрою чем-нибудь… Понимаете? По-моему, каждая живая душа в этом нуждается».

Способен сделать многое на свете:
Выйдет огромное число страниц.
Но раскрыть душу даже на две трети
Я не смогу для незнакомых лиц.

Прислушайтесь к музыке своей души. Она умеет говорить и даже петь.
Не заглушайте эту песню повседневной рутиной. Нет ничего печальнее, чем немая безликая душа.

Если по существу, то vivat, живая! Да, внутри твоё имя не заживает, так и болит каждой буквой и каждым слогом. Трудно уволить того, кто казался богом, кто научился без спроса и стука сниться.
.
Там, где я храню о тебе страницы, всё опечатано. Я туда не пускаю, ты под запретом: неиздан и нечитаем. Ты — просто пепел, который покрылся пылью. Я же — из воздуха, и громыхают крылья наперекор ушибам и гравитации.
.
Там, куда я стараюсь не возвращаться и куда память меня кандалами тянет, я научилась логике расставаний.
Всё хорошо, ты замкнут и обесточен, хоть и являешься каждой несносной ночью. Трудно ломать иллюзии и фантомы тех, кто ещё недавно казался домом.

Прошлое не подлежит возврату.
Кому — возврат?
Мы пережили друг друга,
и потому — v i v a t!