Давно уж гордый птах не реет
И буря мрёт в обломках чести,
Народ без смыслов и идеи
Сродни отаре мелкошерстных.

Я боюсь, что последняя песенка спета,
И напрасен молитвенный стих,
Ведь народ, обожающий мёртвых поэтов,
Никогда не расслышит живых.

Не ведаю, чья здесь вина,
И чья злая карта сыграла, —
Народу у нас дохренА,
Людей, к сожалению, мало.

Расплодилось блогеров с животами вислыми,
По пустым головушкам долбят свысока.
Чёрт бы с той неправдою, бог бы с теми смыслами,
Кабы не позорище в знаньи языка.

Всю жизнь — к вершинам, к суете,
К огням признанья и успеха,
Пока в раскрошенном хребте
Не загремят раскаты эха.
И, догоняя, держишь строй,
И топчешь шагом смыслы прока
За неизбежной полосой,
Где выпадаешь из потока.

Может быть, в семидесятые был народ куда наивнее:
Разгребали, небогатые, прозаичность сложных дней.
Но бесценно удивительно, однозначно конструктивнее
Были люди — все, решительно — романтичней и честней.