Любить вслепую пальцами с листа —
/ не бойся, я границы не нарушу/
как будто бы живой сойти с креста,
и вместе море, небо, звезды слушать.

Все хорошо, жаль стрелок вечный бег
не может ни мгновеньем подчиниться.
И всё же тёплый маленький ковчег
плывёт вперёд под знаком синей птицы.

Стихами исписав пиратский флаг,
желанием прочерчивая карты,
мы ищем золотой архипелаг
на краешке синеющего марта.

Оценивают древо по плодам —
мы яблоню под окна посадили,
/угроза снилась шёпотом — «воздам…"/
под яблоней — семь королевских лилий.

Не испугалась… Что мне божья месть?
Мы слушаем дыханье, пенье моря.
Вот только бы на рифы вдруг не сесть…
Душой пока друг другу нежно вторим…

Мой город смятый лист бумаги,
Где прорисованы графитом
Кресты над храмом… (или шпаги,
Что чьей-то яростью отлиты?)

Скрипит надежда костылями,
Котомка веры — как удавка,
И белым голубем над нами
Мечта пришпилена булавкой.

Вдруг кто-то нас размазал кистью,
Макнувши в кровь, и тут же — в сажу…
Разносит ветер эти листья
Карикатур по вернисажам…
… показать весь текст …

Сон чудный был — мне по колено море,
но как размок газетный пароходик!
Проснулась — бесит платье не по моде,
приглядываюсь взглядом к синей шторе:

у Скарлетт были схожие проблемы…
Девиз такой же — «буду завтра думать».
Из ничего не будет много шума,
а выйдет — сочинит Шекспир поэму.

Что море… под ногами снег да небо.
Ковш с молоком присыпан звёздным блеском.
Пульсирует Алголь мятежным всплеском,
луна в ладонях тёплым свежим хлебом.
… показать весь текст …

Решетчатый стакан висячей лампы
наискосок стола. Мой натюрморт
из огурца и рюмки… На эстампах —
вино и фрукты. Рядом — ушлый чёрт.

Мы пьем за серость непробудных будней,
за тех, кто в море, и за тех, — кто здесь.
Как будоражит мозг чертяка блудный,
соблазнами питая гонор, спесь.

И вопрошают ангелы — доколе? -
пугливо затаившись по углам.
Эх, кабы я, да кабы моя воля, —
пошёл бы причаститься в местный храм.
… показать весь текст …

*
Я вижу твой город в предутреннем радужном сне,
раскрывшим навстречу ладони своих площадей.
Там осени пепел огарками в каждом окне,
и только в одном как надеждою свет орхидей.

Там готика ткёт переулков манящую сеть,
соблазнами запах кофеен — корица, ваниль…
Там трепет оранжевых листьев, готовых лететь
последним письмом хоть за сотни неведомых миль.

Что пишешь на них и кому? Впрочем, лучше молчи.
Нет дела до листьев слетевших… и прошлых затей.
По почте вчера от тебя получила ключи
… показать весь текст …

На пороге зима. Обреченность звериной тоской.
Хорошо бы уснуть лет примерно на сто или двести,
а проснуться внезапно в таком неожиданном месте,
и в обличье ином… Например, златошёрстной лисой!

Календарь просчитался. Отсчет получился назад
не на двести, на тысячу… Боже мой, кем я проснулась?
Дым костра, казаны, глинобитнотое чрево аула,
степь Тургая и скачет на запад раскосый сармат…

Тьма и тьмы этих конников ярых и стрелы летят.
Помолиться кому? Не придуманы новые боги.
А от прежних лишь раны, глубокие шрамы, ожоги.
Милосердия эра не скоро — здесь боги казнят.
… показать весь текст …