Надышаться всласть милой чужбиной,
а потом возвратиться домой,
пусть придётся дорогою длинной
мне пройти этот путь непрямой.

Очарованной быть и влюбляться,
мир узнать без прикрас и без шор,
наблюдать плавность желтого танца,
видеть Севера белый простор.

И Вселенной воздав благодарность,
зная хлеба и ценность, и вкус,
испытаю великую радость,
оттого, что домой возвращусь.

Это будет, когда-нибудь будет,
я в тоннельном конце вижу свет, —
за бугром всё найти могут люди,
только Родины здесь нет как нет.

Снова отели, чужие постели,
хлоркой несёт от белья,
будто всё гладко, а в сердце — метели,
и на душе — полынья.

Я, как во сне, осторожно ступаю,
воздух живительный пью,
вечно со страхами движусь по краю,
но лишь вперед я смотрю.

Надо дойти до конца и вернуться —
мне без движенья нельзя,
где-то приходится низко пригнуться,
чтоб пропустили меня.
… показать весь текст …

Почему так низко облака
над тобой плывут, моя Россия?
Отчего окрасилась река
в тон асфальта, кто забрал цвет синий?!

Затаила думу о судьбе,
но не плачешь, лишь вздыхаешь молча,
слёзы в войнах выплакала все,
без отца — в графе обидный прочерк.

Нынче мир, но столько всюду зла,
что уже для радости нет места,
потому грустишь, невесела,
лист резной, берёзонька-невеста.
… показать весь текст …

Нас не учат стареть и мы старимся так неумело —
некрасиво, бессмысленно, даже порою смешно,
отраженье не радует, вянет как будто бы тело,
и шагать километры уже всё труднее пешком.

Мы не любим себя, а ведь раньше любили когда-то,
а теперь только жалость рождает в душе скорбный вид,
объясняем себе — за грехи это наша расплата…
Для чего ты живёшь? — голос внутренний нам говорит.

Задаёмся большим и почти философским вопросом —
ничему нас не учит летящий снежок за окном,
продолжаем глядеть на других исподлобья и косо,
утверждая, что мир перевёрнут был кем-то вверх дном.
… показать весь текст …

Не вините осень,
не вините дождь,
всё, пришла расплата —
день на день похож.

Люди-манекены
как бы без души,
вроде незаметно
в городах больших.

Покупают шубы —
нынче это радость,
но в словах лишь грубость,
сердца только малость.
… показать весь текст …

В один прекрасный день ты замечаешь,
что мир вокруг тебя уже не тот,
ты знаешь, что ушел твой пароход
и твой напиток стал остывшим чаем.

Да, пить его по-прежнему возможно —
пустым, а если хочешь с сахарком,
как те грибы, растущие кругом,
но ты-то знаешь, что опёнок ложный.

Эрзац-существованье, доживанье —
ни съесть, ни выпить — удовольствий ноль,
ты превратился постепенно в моль,
весь интерес — найти бы пропитанье.
… показать весь текст …